Читаю книги по истории науки
Feb. 10th, 2020 07:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
andresolПрочитал две автобиографии: “What Mad Pursuit” Фрэнсиса Крика и “The Third Man of the Double Helix” Мориса Уилкинса. Я дважды читал “Двойную спираль” Джима Уотсона – вначале по-русски, а потом по-английски – и каждый раз был очень впечатлен. А вот сейчас появилось желание взглянуть на казалось бы известную историю открытия структуры ДНК глазами других участников.
Книга Крика мне тоже очень понравилась: он оптимист, сыпет анекдотами и мыслит глобально. А вот Уилкинс и пишет занудно, и оказался вообще несколько пришибленным персонажем (другие читатели в своих отзывах используют слово self-effacing). Так ноет, будто это ему в итоге не дали Нобелевскую премию. И по мере чтения у меня появилось желание, чтобы ему ее не дали. Пусть лучше бы третьим включили Эрвина Чаргаффа, который экспериментально установил, что в ДНК примерно одинаково цитозинов + гуанинов и тиминов + аденинов. Тем более, что премию дали по физиологии и медицине, поэтому можно было бы упирать на биологическое значение нуклеотидных пар, а не на спиральность молекулы.
Крик, кстати, истории ДНК уделяет относительно мало глав, потому что Уотсон и так все написал. По утверждению Крика история установления структуры коллагена – который составляет треть от всех белков в нашем организме – была не менее драматическая и запутанная, как с точки зрения науки, так и человеческих взаимоотношений. И Крик в ней тоже принимал участие, но не нашлось своего “доктора Уотсона”, который описал бы в красках коллагеновую эпопею. Ну, или не нашлось такого персонажа как Розалинд Франклин, которую первой вспоминают сейчас, когда заходит речь о книге Уотсона, и о которой бы почти никто не знал, если бы Уотсон не написал свою книгу. Или написал ее в виде сухого отчета, а не литературного произведения со свойственными литературе преувеличениями ради драматического эффекта.
Крик пишет, что никто Франклин не обижал, и если кто-то был против того, чтобы она занималась наукой, так это ее богатая еврейская семья, которая считала, что Розалинд лучше выйти замуж и воспитывать детей. Уилкинс прямо пишет, что главная цель его автобиографии – оправдаться перед феминистками, которые сделали его главным злодеем. Он ее не убивал. Она сама умерла от рака в 37 лет (уж не знаю, сказалась ли тут ее работа по рентгеновскому изучению угля и вирусов). И если бы она прожила дольше, то сама успела бы написать, как все было на самом деле и что она ни на кого зла не держит. Что он, Уилкинс, начал исследовать ДНК до того, как Розалинд присоединилась к их лаборатории, и продолжил после того, как она ушла. Что Розалинд Фраклин была одной из многих его коллег в King’s College London, которые работали над структурой ДНК. Но все помнят почему-то только ее.
Крик и Уилкинс – заинтересованные лица, я не могу им однозначно во всем верить. Но я согласен, что проживи Розалинд Франклин дольше, у нее не было бы ореола мученицы за науку. Если бы даже ее не включили в Нобеля 1962 года, ей бы с большой вероятностью дали Нобеля в 70-80-е (в 1982 году НП по химии получил Аарон Клуг, с которым она продолжила работать над вирусами после перехода из King’s College в Birkbeck College). Например, очень мало, кто знает о Дороти Кроуфорд-Ходжкин, которая тоже была женщиной-кристаллографером, но при этом прожила долгую жизнь, была профессором в Оксфорде, получила Нобеля, родила троих детей и установила структуру моего любимого витамина B12.
А о Розалинд Франлин, окончившей жизнь трагически в 37 лет (как Пушкин или ваг Гог), пишут пьесы и называют в ее честь марсоходы. (Но марсоход запустят только этим летом, и он еще может разбиться при посадке на Марс, как предыдущий российско-европейский аппарат “Скиапарелли”). И в наше приложение об Известных людях (iOS, Android) мы ее тоже включили, потому что каким бы ни был ее научный вклад, в общественном сознании она стала известным ученым:
Параллельно чтению книг, я, наконец-то, прочел три классические статьи в Nature от апреля 1953 года. Первая Крика и Уотсона – очень четкая и понятная. А если говорить о том, что не раздается должный кредит, то Уилкинса и Франклин они как раз в статье благодарят, а вот то, что иллюстрацию со структурой ДНК нарисовала жена Крика Одайл, которая была художницей, нигде не указано:
Статью Уилкинса я решительно не понял, хотя после чтения этих книг у меня прибавилось знаний о том, что собой представляет рентгеноструктурный метод. Статья Фраклин чуть понятнее, но все равно я не могу объяснить, что они видят на вот этих картинках:
Это знаменитая “фотография 51”, которую Уилкинс якобы украл у Франклин и показал Уотсону. Начнем с того, что не сама Франклин сняла эту фотографию, а ее аспирант Рэймонд Гослинг, который догадался намотать ДНК на канцелярскую скрепку. С кристаллами они не работали, о том, чтобы увидеть отдельные атомы и речи не шло (окончательно, что ДНК – двойная спираль, подтвердят только в 1980-е, когда появятся компьютеры и соответствующие приборы), изучали некую упорядоченность в “паракристаллическом” состоянии.
И когда Франклин собралась уходить из King’s и передать Гослинга обратно под руководство Уилкинса, она разрешила показать ему неопубликованные данные. И в результате это фото будет опубликовано именно в статье под именами Фраклин и Гослинга (кто помнит Гослинга?), а не Крика и Уотсона. Насколько неэтично было показывать неопубликованные данные Уотсону – другой вопрос. А я вот скажу, что неэтично сидеть на экспериментальных данных и не публиковать их. Хотя бы по отношению к собственным студентам, которые эти данные получили и имеют право на публикацию. В современном мире я вполне отстаиваю подход, что экспериментальные данные должны выкладываться онлайн в реальном времени, а потом историки разберутся, кто был первым. (Эти три статьи, кстати, были опубликованы без peer review в рекордно короткие сроки, потому что самый большой руководитель Уилкинса и Франклин – сэр Джон Рендалл – состоял в одном клубе с главным редактором Nature; arxiv.org тогда не было).
Крик в своей книге размышляет, что если бы Уотсона прибило насмерть теннисным мячом, то он сам один не стал бы разгадывать структуру ДНК. Он вообще был тогда всего лишь аспирантом, работающим над структурой белков, а не нуклеиновых кислот. Но ее не установила бы Франклин, потому что у нее и так были все данные, но она решила перейти в другой колледж на другой проект. Не установил бы и Лайнус Полинг, потому что он уже опубликовал свою структуру ДНК (неправильную) и был ей вполне доволен. Крик предсказывает, что в таком случае до структуры ДНК через 2–3 года допер бы Уилкинс.
И сам Уилкинс, как бы в ответ, сокрушается, что если бы они с Франклин работали так же дружно, как Крик работали с Уотсоном, то они бы еще раньше нашли правильную структуру: у Франклин была фотография, и она рисовала двойную спираль в своих черновиках, а Уилкинс думал о правиле Чаргаффа и объединении нуклеотидов в пары. Но Франклин думала, что Рендалл полностью передал ей проект по ДНК и не хотела ни с кем кооперировать. А Уилкинс боялся Франклин и не мог даже попросить у нее ДНК для своих опытов.
Он, как я уже сказал, был несколько пришибленный. Состоял в студенческие годы в коммунистической партии и вышел только в 1939 году, когда после нападения СССР на Польшу и Финляндию быть за коммунистов стало совсем стыдно. Но и потом всю жизнь боролся за мир, ходил на демонстрации и подписывал петиции. При этом увлекался искусством и ходил к психоаналитику. Когда его занесло в Южную Америку, он не отправился ловить гигантских кальмаров, сперма которых особенно подходила для изучения ДНК, а вместо этого отправился в Куско и Мачу-Пикчу любоваться керамикой инков.
В начале 50-х структуру ДНК вообще много кто предлагал. Был в King’s College австралийский студент Брюс Фразер, который раньше всех предложил структуру в виде спирали с фосфатами снаружи и нуклеиновыми основаниями внутри, держащимися водородными связями. Но это была тройная спираль, а не двойная. Так ему сказал Уилкинс на основании содержания воды и плотности ДНК. Эту модель видели и знали и Крик, и Уотсон, и Франклин, но вот сделать шаг от тройной спирали к двойной не могли. И Уилкинс удивляется, как так никто не догадался. Но вот так. На модель Фразера Крик и Уотсон ссылаются в своей статье как “(in press)”, но на самом деле манускрипт Фразера был опубликован только в 2004 году, когда был найден после смерти Уилкинса в его бумагах. И кто сейчас знает Брюса Фразера и его модель?
А кто мешал Крику и Уотсону додуматься о том, что между гуанином и цитозином должно быть три водородных связей, а не две? Сейчас, когда мы знаем правильный ответ, она там так и просится. Но они публиковали свои ранние статьи с двумя связями и между A и T, и между C и G:
Но модель Крика–Уотсона стала символом биологии, если не науки вообще. При этом я, прочитав столько всего на эту тему, затруднюсь сказать, что сделал Крик, а что Уотсон. Если эта история меня чему-то учит, то тому, что не надо бояться коллаборировать. А важным выводом из книги Крика было то, что эксперимент все же рулит. С ДНК им удалось построить теоретическую модель, но когда Крик потом попытался так же одной только мозговой работой разгадать генетический код – как информация, закодированная в ДНК, передается в белки – ему это не удалось. Какие бы красивые с математической и физической точки зрения теории он ни предлагал, они оказались неверными. Генетический код расшифровали другие люди экспериментальными методами, и логики в нем оказалось не так много: до сих пор ученые пытаются понять, есть ли она вообще, или то, какой аминокислоте какой кодон соответствует – дело слепого случая.
Когда Крику исполнилось 60 лет, он отправился в Сан-Диего в Salk Institute изучать мозг. В нейробиологии он не разбирался, но понимал, что надо браться за большие задачи. Будучи “архиредукционистом” он предсказывал, что как биология превратилась на его веку в молекулярную биологию, так и психология через 20–30 лет превратится в молекулярную психологию. Психологам виднее, так это или нет, но я вот почитал о молекулярных основах памяти, и ясной картины не вижу. Понятно, что все наши мысли, воспоминания и сознание хранятся не в волшебной душе, а в виде распределения мембранных белков, метилированной ДНК и концентрации ионов кальция в наших мозгах. Но вот детали ученые пока так и не знают, мучают током улиток, потому что 10 тысяч нейронов изучать проще, чем 100 миллиардов. И вот тут много еще будущих открытий и Нобелевских премий таится.
Об открытии ДНК много книг написано (в частности несколько биографий Розалинд Франклин), и их продолжают писать и писать. Но я решил, что надо временно переключиться и нашел в Seattle Public Library в электронном виде книгу другого Нобелевского лауреата Венкатрамана Рамакришнана “Gene Machine” об установлении структуры рибосомы. Это уже более современная история, и мне самому ближе и понятнее читать о человеке, который приехал из Индии в США получать PhD в захолустном универе в Огайо, чем о выпускниках Кэмбриджа 1930–40-х годов.
Книга Крика мне тоже очень понравилась: он оптимист, сыпет анекдотами и мыслит глобально. А вот Уилкинс и пишет занудно, и оказался вообще несколько пришибленным персонажем (другие читатели в своих отзывах используют слово self-effacing). Так ноет, будто это ему в итоге не дали Нобелевскую премию. И по мере чтения у меня появилось желание, чтобы ему ее не дали. Пусть лучше бы третьим включили Эрвина Чаргаффа, который экспериментально установил, что в ДНК примерно одинаково цитозинов + гуанинов и тиминов + аденинов. Тем более, что премию дали по физиологии и медицине, поэтому можно было бы упирать на биологическое значение нуклеотидных пар, а не на спиральность молекулы.
Крик, кстати, истории ДНК уделяет относительно мало глав, потому что Уотсон и так все написал. По утверждению Крика история установления структуры коллагена – который составляет треть от всех белков в нашем организме – была не менее драматическая и запутанная, как с точки зрения науки, так и человеческих взаимоотношений. И Крик в ней тоже принимал участие, но не нашлось своего “доктора Уотсона”, который описал бы в красках коллагеновую эпопею. Ну, или не нашлось такого персонажа как Розалинд Франклин, которую первой вспоминают сейчас, когда заходит речь о книге Уотсона, и о которой бы почти никто не знал, если бы Уотсон не написал свою книгу. Или написал ее в виде сухого отчета, а не литературного произведения со свойственными литературе преувеличениями ради драматического эффекта.
Крик пишет, что никто Франклин не обижал, и если кто-то был против того, чтобы она занималась наукой, так это ее богатая еврейская семья, которая считала, что Розалинд лучше выйти замуж и воспитывать детей. Уилкинс прямо пишет, что главная цель его автобиографии – оправдаться перед феминистками, которые сделали его главным злодеем. Он ее не убивал. Она сама умерла от рака в 37 лет (уж не знаю, сказалась ли тут ее работа по рентгеновскому изучению угля и вирусов). И если бы она прожила дольше, то сама успела бы написать, как все было на самом деле и что она ни на кого зла не держит. Что он, Уилкинс, начал исследовать ДНК до того, как Розалинд присоединилась к их лаборатории, и продолжил после того, как она ушла. Что Розалинд Фраклин была одной из многих его коллег в King’s College London, которые работали над структурой ДНК. Но все помнят почему-то только ее.
Крик и Уилкинс – заинтересованные лица, я не могу им однозначно во всем верить. Но я согласен, что проживи Розалинд Франклин дольше, у нее не было бы ореола мученицы за науку. Если бы даже ее не включили в Нобеля 1962 года, ей бы с большой вероятностью дали Нобеля в 70-80-е (в 1982 году НП по химии получил Аарон Клуг, с которым она продолжила работать над вирусами после перехода из King’s College в Birkbeck College). Например, очень мало, кто знает о Дороти Кроуфорд-Ходжкин, которая тоже была женщиной-кристаллографером, но при этом прожила долгую жизнь, была профессором в Оксфорде, получила Нобеля, родила троих детей и установила структуру моего любимого витамина B12.
А о Розалинд Франлин, окончившей жизнь трагически в 37 лет (как Пушкин или ваг Гог), пишут пьесы и называют в ее честь марсоходы. (Но марсоход запустят только этим летом, и он еще может разбиться при посадке на Марс, как предыдущий российско-европейский аппарат “Скиапарелли”). И в наше приложение об Известных людях (iOS, Android) мы ее тоже включили, потому что каким бы ни был ее научный вклад, в общественном сознании она стала известным ученым:
Параллельно чтению книг, я, наконец-то, прочел три классические статьи в Nature от апреля 1953 года. Первая Крика и Уотсона – очень четкая и понятная. А если говорить о том, что не раздается должный кредит, то Уилкинса и Франклин они как раз в статье благодарят, а вот то, что иллюстрацию со структурой ДНК нарисовала жена Крика Одайл, которая была художницей, нигде не указано:
Статью Уилкинса я решительно не понял, хотя после чтения этих книг у меня прибавилось знаний о том, что собой представляет рентгеноструктурный метод. Статья Фраклин чуть понятнее, но все равно я не могу объяснить, что они видят на вот этих картинках:
Это знаменитая “фотография 51”, которую Уилкинс якобы украл у Франклин и показал Уотсону. Начнем с того, что не сама Франклин сняла эту фотографию, а ее аспирант Рэймонд Гослинг, который догадался намотать ДНК на канцелярскую скрепку. С кристаллами они не работали, о том, чтобы увидеть отдельные атомы и речи не шло (окончательно, что ДНК – двойная спираль, подтвердят только в 1980-е, когда появятся компьютеры и соответствующие приборы), изучали некую упорядоченность в “паракристаллическом” состоянии.
И когда Франклин собралась уходить из King’s и передать Гослинга обратно под руководство Уилкинса, она разрешила показать ему неопубликованные данные. И в результате это фото будет опубликовано именно в статье под именами Фраклин и Гослинга (кто помнит Гослинга?), а не Крика и Уотсона. Насколько неэтично было показывать неопубликованные данные Уотсону – другой вопрос. А я вот скажу, что неэтично сидеть на экспериментальных данных и не публиковать их. Хотя бы по отношению к собственным студентам, которые эти данные получили и имеют право на публикацию. В современном мире я вполне отстаиваю подход, что экспериментальные данные должны выкладываться онлайн в реальном времени, а потом историки разберутся, кто был первым. (Эти три статьи, кстати, были опубликованы без peer review в рекордно короткие сроки, потому что самый большой руководитель Уилкинса и Франклин – сэр Джон Рендалл – состоял в одном клубе с главным редактором Nature; arxiv.org тогда не было).
Крик в своей книге размышляет, что если бы Уотсона прибило насмерть теннисным мячом, то он сам один не стал бы разгадывать структуру ДНК. Он вообще был тогда всего лишь аспирантом, работающим над структурой белков, а не нуклеиновых кислот. Но ее не установила бы Франклин, потому что у нее и так были все данные, но она решила перейти в другой колледж на другой проект. Не установил бы и Лайнус Полинг, потому что он уже опубликовал свою структуру ДНК (неправильную) и был ей вполне доволен. Крик предсказывает, что в таком случае до структуры ДНК через 2–3 года допер бы Уилкинс.
И сам Уилкинс, как бы в ответ, сокрушается, что если бы они с Франклин работали так же дружно, как Крик работали с Уотсоном, то они бы еще раньше нашли правильную структуру: у Франклин была фотография, и она рисовала двойную спираль в своих черновиках, а Уилкинс думал о правиле Чаргаффа и объединении нуклеотидов в пары. Но Франклин думала, что Рендалл полностью передал ей проект по ДНК и не хотела ни с кем кооперировать. А Уилкинс боялся Франклин и не мог даже попросить у нее ДНК для своих опытов.
Он, как я уже сказал, был несколько пришибленный. Состоял в студенческие годы в коммунистической партии и вышел только в 1939 году, когда после нападения СССР на Польшу и Финляндию быть за коммунистов стало совсем стыдно. Но и потом всю жизнь боролся за мир, ходил на демонстрации и подписывал петиции. При этом увлекался искусством и ходил к психоаналитику. Когда его занесло в Южную Америку, он не отправился ловить гигантских кальмаров, сперма которых особенно подходила для изучения ДНК, а вместо этого отправился в Куско и Мачу-Пикчу любоваться керамикой инков.
В начале 50-х структуру ДНК вообще много кто предлагал. Был в King’s College австралийский студент Брюс Фразер, который раньше всех предложил структуру в виде спирали с фосфатами снаружи и нуклеиновыми основаниями внутри, держащимися водородными связями. Но это была тройная спираль, а не двойная. Так ему сказал Уилкинс на основании содержания воды и плотности ДНК. Эту модель видели и знали и Крик, и Уотсон, и Франклин, но вот сделать шаг от тройной спирали к двойной не могли. И Уилкинс удивляется, как так никто не догадался. Но вот так. На модель Фразера Крик и Уотсон ссылаются в своей статье как “(in press)”, но на самом деле манускрипт Фразера был опубликован только в 2004 году, когда был найден после смерти Уилкинса в его бумагах. И кто сейчас знает Брюса Фразера и его модель?
А кто мешал Крику и Уотсону додуматься о том, что между гуанином и цитозином должно быть три водородных связей, а не две? Сейчас, когда мы знаем правильный ответ, она там так и просится. Но они публиковали свои ранние статьи с двумя связями и между A и T, и между C и G:
Но модель Крика–Уотсона стала символом биологии, если не науки вообще. При этом я, прочитав столько всего на эту тему, затруднюсь сказать, что сделал Крик, а что Уотсон. Если эта история меня чему-то учит, то тому, что не надо бояться коллаборировать. А важным выводом из книги Крика было то, что эксперимент все же рулит. С ДНК им удалось построить теоретическую модель, но когда Крик потом попытался так же одной только мозговой работой разгадать генетический код – как информация, закодированная в ДНК, передается в белки – ему это не удалось. Какие бы красивые с математической и физической точки зрения теории он ни предлагал, они оказались неверными. Генетический код расшифровали другие люди экспериментальными методами, и логики в нем оказалось не так много: до сих пор ученые пытаются понять, есть ли она вообще, или то, какой аминокислоте какой кодон соответствует – дело слепого случая.
Когда Крику исполнилось 60 лет, он отправился в Сан-Диего в Salk Institute изучать мозг. В нейробиологии он не разбирался, но понимал, что надо браться за большие задачи. Будучи “архиредукционистом” он предсказывал, что как биология превратилась на его веку в молекулярную биологию, так и психология через 20–30 лет превратится в молекулярную психологию. Психологам виднее, так это или нет, но я вот почитал о молекулярных основах памяти, и ясной картины не вижу. Понятно, что все наши мысли, воспоминания и сознание хранятся не в волшебной душе, а в виде распределения мембранных белков, метилированной ДНК и концентрации ионов кальция в наших мозгах. Но вот детали ученые пока так и не знают, мучают током улиток, потому что 10 тысяч нейронов изучать проще, чем 100 миллиардов. И вот тут много еще будущих открытий и Нобелевских премий таится.
Об открытии ДНК много книг написано (в частности несколько биографий Розалинд Франклин), и их продолжают писать и писать. Но я решил, что надо временно переключиться и нашел в Seattle Public Library в электронном виде книгу другого Нобелевского лауреата Венкатрамана Рамакришнана “Gene Machine” об установлении структуры рибосомы. Это уже более современная история, и мне самому ближе и понятнее читать о человеке, который приехал из Индии в США получать PhD в захолустном универе в Огайо, чем о выпускниках Кэмбриджа 1930–40-х годов.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-02-11 05:45 am (UTC)Правила Чаргаффа и как он все это установил меня в свое время больше всего удивили. Ну и плюс установление того факта, что в кодоне три основания и кто кому соответствует - в те времена это было нетривиально. И вообще вот как природа решила, сколько и чего должно быть - почему столько аа? До сих пор сложно объяснить.
А так если подумать... Менделеев ведь тоже элементы в таблице не сам все открыл и описал - я не помню, он открыл какой-то элемент вообще? Ну вот есть такие люди, которые любят поразмышлять и паззл сложить, и видят какие-то закономерности быстрее и лучше других людей, кто может реально в лабе руками работает хорошо, но big picture упускает. Это очень разные вообще таланты и скиллы.
Я вообще не понимаю, зачем сейчас нобеля дают - там ведь за каждым профессором армия студентов и постдоков. Это как-то тоже очень несправедливо. Тем более и идеи и открытия профессора давно уже не делают, зачастую новые идеи лежат на постдоках и студентах, реализация - так и вовсе всегда.
no subject
Date: 2020-02-11 06:01 am (UTC)Я к этим книжкам окольным путем пришел из темы origin of life, в частности от вопроса, как появилась первая рибосома. Происхождение генетического кода - связанная проблема. И вот этот переход - от олигонуклеотидов к самореплицирующимся системам - пока совсем непонятен. Опыт Крика и других ученых показывает, что тут можно разнообразные теории строить, но для нахождения истины нужен эксперимент, новые инструменты и подходы.
Менделеев ни одного элемента не открыл. Он предсказал около 16 новых элементов, половину из которых никогда не нашли, потому что на их счет Менделеев ошибался. Но при его жизни нашли три, свойства у них оказались очень близки к тому, что он предсказал, и поэтому его все зауважали. Инертные газы он, кстати, не предсказал, а они нашлись. А так история открытия периодического закона - это отдельная драма, о которой книги и статьи пишут, потому что за 10 лет до Менделеева какие только закономерности в свойствах элементов люди не подмечали.
История установления генетического кода - пример, когда профессору Нобеля дали, а постдока, который всю работу руками сделали, обошли (и этот постдок даже жив до сих пор, но уже ничего ему не дадут, конечно). Несколько лет назад премию по физике давали за открытие, которое было сделано с использованием очень большого и сложного инструмента, который проектировали, строили и использовали сотни, если не тысячи, физиков. Премию дали директору всей этой коллаборации. Я не совсем в теме, но мне тогда это показалось несправедливым. Директор в данном случае - должность административная. Может быть, за такие открытия, когда нет конкретного человека, который что-то открыл, и не стоит давать Нобеля.
no subject
Date: 2020-02-11 11:47 am (UTC)no subject
Date: 2020-02-11 06:57 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-12 03:29 am (UTC)no subject
Date: 2020-02-11 01:29 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-11 07:00 pm (UTC)Хитросплетения отношений могут быть скучны, почему я книгу Уилкинса рекомендовать не могу: ее можно читать только если уже в теме и хочется дать ему слово. Но меня интересует, как делаются научные открытия, сколько там случая, а сколько целенаправленной работы.
no subject
Date: 2020-02-11 07:25 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-11 05:45 pm (UTC)Эх, найдется время, нужно последовать хорошему примеру и перечитать Уотсона с Криком :). Со статьями тоже интересно, жаль что в универе не приучали чтению базовых работ. Вероятно было бы гораздо проще понимать структуру академии и науки в целом.
Кстати, вроде на курсере есть курс по базовым статьям (Classical papers in molecular genetics). Не знаю, хорош ли курс, но в целом, нравится начинание. Жаль, что по химии такого не видел. Впрочем, практически все онлайн химкурсы, что я видел, слабые и с ошибками, что уж говорить про обсуждение статей.
no subject
Date: 2020-02-11 07:12 pm (UTC)Самая первая статья Крика и Уотсона - это одна страничка. Можно за 10 минут прочитать. Есть даже эта статья с современными комментариями (https://www.exploratorium.edu/origins/coldspring/printit.html), где комментарии длиннее, чем сама статья.
В универе хотят так много знаний в сжатые сроки запихнуть, что сомневаюсь, что найдется время для разбора классических статей. Но это хорошая тема для групп-митингов или вообще создать клуб любителей научной истории. Потому что она лучше воспринимается, когда уже знаешь современное состояние предмета.
Я вот ищу ответ на вопрос, как совершаются научные открытия. Потому что большинство ученых работает над бесполезными рутинными проблемами. У меня была такая идея: взять современный полный синтез, выписать, какие реакции были практически использованы, а потом проследить, кто и когда их открыл.
На канале Йеля на ютубе выложен курс по органической химии для первокурсников, который ведет профессор МакБрайд. Вот он очень любит обращаться к классическим статьям: рассказывает про строение атома - будет статьи Бора цитировать; рассказывает о total synthesis - на примере синтеза кортизона Вудвордом в 1951 году:
Часть 1: https://www.youtube.com/watch?v=WSYEApgJkh0&list=PL3F629F73640F831D
Часть 2: https://www.youtube.com/watch?v=5sLb4DS0LM8&list=PLB572BA3ED0F700F1
Но я у него только отдельные лекции осилил. Проблема не в лекторе, а в том, что мне проще все же в виде текста информацию воспринимать.
no subject
Date: 2020-02-11 08:46 pm (UTC)За МакБрайда, спасибо. Самое смешное, что я сам хотел привести его как отличный пример, но это все-же записанные лекции, а не отдельный курс.
Честно не уверен, что есть какой-то алгоритм у открытия. Мне кажется такие вещи вовсе не триз, а какой-то специфичный синтез удачливости, своевременности, "соцзаказа", менеджерства, напористости, труда и даже харизмы. А рутина, наверное оттого, что нет возможности поглядеть выше своей головы.
Мне в принципе не важно сделать открытие, но есть некоторые сумасбродные идеи, которые сильно хочется осуществить. Другое дело, что не понятно как и неясно на какие средства. В этой связи, мне очень нравится идея "заработать денег -> заняться наукой", как у вас с братом. Другое дело, что прыгнуть выше головы я не могу, не вижу вариантов такого развития событий и поэтому занимаюсь скучнейшей рутиной. Наверное у топ профессуры те же самые проблемы, но классом выше и разнороднее (+администрация, менеджмент и склоки). Может еще поэтому и приходится ждать Ньютонов, которым такое мироустройство не помеха.
no subject
Date: 2020-02-11 11:10 pm (UTC)У многих открытий нет никакой логики: надо было оказаться в правильное время в правильном месте. Я пытаюсь выделить ту часть открытий, которую можно было предсказать и направленно осуществить. Денег, чтобы заниматься экспериментальной работой, у меня нет, но вот сейчас появилось время и желание снова читать статьи и прикидывать, могу ли я где-то сделать вклад. В худшем случае можно читать чужие статьи, систематизировать информацию и размещать ее в Wikipedia, которая стала главным хранилищем человеческих знаний. Менделеев вот так решил написать учебник по химии, а когда думал, как расположить материал, додумался до периодического закона.
no subject
Date: 2020-02-11 09:38 pm (UTC)По вопросу "как делаются важные открытия" (и в целом по истории науки) - порекомендую мою любимую книгу Откровенная наука - беседы со знаменитыми медхимиками автор И. Харргитаи.
Мне кажется, именно она привела меня к идее занятия наукой.
Что-то совсем не успеваю сейчас читать... Но если получится - посмотрю книги, что ты упомянул.
В Кембридже нас знакомые специально повели в бар напротив Кингс Колледжа, где якобы обсуждали лабораторные дела в неформальной обстановке Крик и Уотсон. :-)
no subject
Date: 2020-02-11 11:04 pm (UTC)Из тех книг, что я упомянул, "Двойную спираль" Уотсона читать обязательно; автобиографию Крика можно; "Gene Machine" я только начал читать, но вижу, что эту книгу тоже могу рекомендовать; а вот Уилкинса читать стоит только, если очень-очень интересно, что это за личность была, потому что сама книга скучнее остальных: он начинает с описания своих предков с 17 века и своего детства в Новой Зеландии. Можно спокойно начинать читать с его работы в годы Второй мировой над радарами и разделением изотопов.
Да, в Кембридже должен быть такой бар (или паб) - и Крик, и Уотсон в своих книгах его упоминают.
no subject
Date: 2020-02-12 11:30 am (UTC)Вот из этих 6 томов Беседы с медхимиками и биохимиками - самая лучшая, как мне кажется. Просто "химики" скучнее.
no subject
Date: 2020-02-12 04:15 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-12 09:57 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-12 09:38 pm (UTC)Да, писалось это давно, однако по ехидству непревзойденно. Но старая честная наука, о которой он пишет, не исчезла совсем, просто переместилась в страны третьего мира. Где-нибудь в Пакистане есть и ЯМР, и рентген, и масс, и уж конечно ИК. И в России примерно то же, но сильно осложнено бюрократией, показухой и квазинаукометрией.
Химики делают то, чего не заметили в 19-20 веке, они ищут не под фонарем расширяющегося знания, а чуть в стороне.
no subject
Date: 2020-02-12 10:11 pm (UTC)Химия и биология, конечно, стали узкоспециализированными и дорогими, потому что все, что лежало на поверхности и можно было открыть в домашней лаборатории открыли в прежние века. И если до чего-то можно додуматься за три копейки, надо хорошо представлять, почему никто не додумался до этого в 19 или 20 веке.
>>данные должны выкладываться онлайн
Date: 2020-02-14 10:53 am (UTC)А вернувшись узнаёте новость: пока вы отдыхали, ваш сосед-бездельник быстренько проанализировал ваши "общедоступные" данные и выкатил громкую структурную гипотезу, готовую к публикации в "Нэйчур". На фоне которой ваши собранные оп крупицам данные никому не интересны. При этом его гипотеза - это ЕГО результат, не ваш. А всё, что получаете вы - невнятная благодарность в конце статьи...
Re: >>данные должны выкладываться онлайн
Date: 2020-02-14 06:18 pm (UTC)Беда Розалинд Франклин в том, что она вот так сидела на своих данных, как собака на сене, не хотела участвовать в общих дискуссиях, вот ее и не любили те коллеги, кому было важно, чтобы о науке и текущих результатах можно было постоянно болтать. А сейчас можно со всем интернетом болтать.
Можно довести до абсурда и вообще ничего не публиковать, а хранить все у себя, пока не будет открытия нобелевского уровня. В индустрии так некоторые люди и делают. Не только с промышленными секретами, но мне кажется, что я такую байку читал о Чарлзе Педерсоне, который открыл краун-эфиры, работая в DuPont. Что он их много-много лет сам для себя изучал, ничего не публиковал, пока не получил действительно крутые результаты. Вот лично мне такой подход не близок. Для общего развития человечества, а не для потешения отдельных эго, чем быстрее публикуются данные, тем лучше.
>>сидела на своих данных, как собака на сене
Date: 2020-02-14 08:12 pm (UTC)Re: >>сидела на своих данных, как собака на сене
Date: 2020-02-14 08:48 pm (UTC)no subject
Date: 2020-02-16 03:31 am (UTC)no subject
Date: 2020-02-16 03:44 am (UTC)no subject
Date: 2020-02-16 05:04 am (UTC)