andresol | Entries tagged with history

Больше, чем могила Людвига ван Бетховена, на Центральном кладбище Вены меня интересовала расположенная неподалёку могила Людвига Больцмана. Надгробие украшает знаменитая формула S = k. log W и памятник человеку, её придумавшему:

Но многие ли посетители Центрального кладбища понимают, что эта формула означает? Понимают ли они, за какие заслуги Людвиг Больцман удостоился чести быть похороненным рядом с великими композиторами и федеральными канцлерами? Кто все эти люди, похороненные вместе с ним? И не являемся ли мы всего лишь больцмановскими мозгами? Я не стал спрашивать чат, а по-старинке обратился к Википедии.
( Читать дальше )

Вакансия

Из дружеского журнала я узнал, что восьмого апреля (не первого) в Петербурге, в районе метро «Лесная», открылась вакансия химика-сновидца.

«Наконец-то, – подумал я, – кто-то решился экспериментально подтвердить известную историю о том, что периодическая система Менделееву приснилась». Компания, разместившая вакансию, и не скрывает, что они вдохновились примером Дмитрия Ивановича: «В связи с этим мы решили запустить экспериментальный проект по поиску гениальных решений во сне». Заодно они упоминают другие открытия, якобы приснившиеся своим авторам: лампочку Томаса Эдисона, модель атома Нильса Бора и структуру ДНК. Да-да, существует байка, что Джеймс Уотсон увидел во сне двух переплетенных змей с головами на противоположных концах. Но все же знают, что он подсмотрел этот сон у Розалинд Франклин :)

Ладно, изучаем вакансию дальше:

Обязанности:
Спать на территории работодателя по 2-3 часа по будням (краткосрочный сон с 4-6 пробуждениями под наблюдением специалиста по сновидениям).
После всех пробуждений, пересказывать свой сон специалисту для его интерпретации.
Фиксировать все свои сны в специальный ежедневник.

В телеграме компании полно заявок от желающих поработать сновидцем со ссылками на имеющийся у них опыт осознанных сновидений и научных озарений во сне при написании диплома. Нас ждёт поток новых гениальных открытий? Но для начала ответим на вопрос:

Так увидел Менделеев свою таблицу во сне или нет?

Учёные и историки науки сразу машут руками и однозначно отвечают: миф, легенда, байка, брехня, клевета, не спал, не видел, двадцать лет сидел, корпел, думал, карточки перебирал. Но простые люди хотят верить. Журналисты и учителя упорно пересказывают версию об открытии периодической таблицы во сне. Уж больно красивый образ, ставший частью культурного кода. Даже Аркадий Курамшин назвал свою книгу об элементах «Замечательный сон профессора Менделеева». А художники продолжают творить на тему «Дмитрий Менделеев спит на столе и видит сон о химическом элементе» – должно быть, о неоткрытом скандии.

( Читать дальше )

А у вас какая первая ассоциация, когда вы слышите о Курте Гёделе? Многие вспомнят его знаменитую теорему о неполноте. В 1931 году, развивая свою докторскую диссертацию из Университета Вены, Гёдель доказал, что в математике существуют истинные утверждения, истинность которых невозможно доказать. Этакий единорог Гёделя, про которого мы никогда не узнаем, что он существует, так как не сможем открыть ящик, в котором он сидит.

Не буду вдаваться в тонкости, о каких математических системах, утверждениях и доказательствах идёт речь. Один профессор по имени Дуглас Хофштадтер так взялся писать о теореме Гёделя методичку для студентов, а в результате настрочил «кирпич» под названием «Гёдель, Эшер, Бах», который я читал целый год. Но широкой публике Гёдель известен в первую очередь как друг и собеседник Эйнштейна.

( Читать дальше )

Давным-давно, когда я хотел стать химиком, прочитал я в одной книге то ли байку, то ли быль:

Дело было в 1911 году. Молодой студент Дьёрдь де Хевеши работал в Манчестере с радиоактивными материалами. По причине бедности жил он в общежитии.

Сразу вижу, что байка. В 1911 году Хевеши было уже 26 лет, и был он не студентом, а постдоком у Эрнеста Резерфорда. Он происходил из богатой семьи венгерских евреев, перешедших в католицизм, и мог сам выбирать, над чем, где и с кем ему работать.

Поэтому после получения докторской степени по физике из Фрайбургского университета он отказался от профессорской позиции в Швейцарской высшей технической школе в Цюрихе, пару лет поработал с Фрицем Габером в Карлсруэ, а затем переехал к Резерфорду в Манчестер. Так что Хевеши поселился не в студенческой общаге, а в частном пансионе, посоветованном самим Резерфордом.

Его квартирная хозяйка, которую в этой истории я буду звать миссис Ловетт, готовила свежеприготовленное мясо только по воскресеньям, а затем подавала его на протяжении всей недели, маскируя в виде крошева, гуляша и других блюд.
( Читать дальше )

Захотелось мне перед поездкой в Англию написать в блоге о какой-нибудь картине из лондонских музеев, чтобы при личной встрече я знал, куда надо смотреть. Беглый просмотр содержимого Национальной галереи сразу выделил фаворита среди однообразных пейзажей и ренессансных ликов святых. Но об «Эксперименте с птицей в воздушном насосе» я уже писал в жж (с того поста и началась моя серия о «научных» картинах). Поэтому мой выбор пал на гравюру Уильяма Блейка «Ньютон» (1795–1805) из галереи Тейт:

Без подписи я никогда бы не догадался, что здесь изображён прославленный физик. Почему он сидит в такой странной позе? Где яблоко? Что за фигуры он измеряет на свитке (мой брат предположил, что он применяет метод касательных своего имени)? И, наконец, почему он без трусов? Стал разбираться, и оказалось, что я совершенно не правильно понимал эту гравюру: Блейк не превозносил «божественного геометра», а на самом деле ненавидел и высмеивал Ньютона, а с ним и всю Эпоху Просвещения.
( Читать дальше )

1947 год, Оксфорд. Установление структуры стрихнина не остановило бы войны, не помогло бы решить проблему голода, вылечить малярию или хотя бы найти противоядие от самого стрихнина. Но для сэра Роберта Робинсона было достаточно, что существует интеллектуальная головоломка, подкинутая самой природой: у каждого вещества должна быть чёткая химическая структура, и задача учёных – познать этот мир, препарировать вещество, выудить из него абстрактный скелет и выставить его в химическом справочнике: «Посмотрите, дамы и господа, это – стрихнин»:

( Читать дальше )

Через год после рождения Ирен её мать Мария Склодо́вская-Кюри открыла радий и не могла заниматься воспитанием дочери из-за интенсивной научной работы. Когда Ирен было 6 лет, её родители Пьер и Мария Кюри получили Нобелевскую премию по физике. А когда Ирен было 8 лет, а её младшей сестре Еве полтора года, их отец, великий физик Пьер Кюри (1859–1906) переходил парижскую улицу под дождём и погиб, попав под колёса конного экипажа. Мария отказалась от государственной пенсии, сказав, что сможет сама обеспечить себя и своих детей и будет продолжать исследования в память о муже. Но историю Марии знают все. А кто, никуда не подглядывая, сможет сказать, за что получила Нобелевскую премию Ирен? Я не смог, и мне захотелось изучить, почему жизнь Ирен Кюри сложилась так, что она до сих пор остаётся в тени своей знаменитой матери.

( Читать дальше )

Часть 1

Участок земли на Воробьёвых горах в Москве предназначался под здание посольства США после восстановления дипломатических отношений, но когда оказалось, что прибывший посол «не наш человек», планы Сталина поменялись: «Давайте построим на этом участке институт». В декабре 1934 года Капицу заставляют возглавить новый Институт физических проблем (ИФП), созданный по сталинскому приказу. Учёному обещают личный автомобиль и дачу в Крыму, но Капица в первую очередь требует выкупить оборудование из Мондовской лаборатории. Весной 1935 года он пишет жене: ««Жизнь изумительно пуста сейчас у меня. Другой раз у меня кулаки сжимаются, и я готов рвать на себе волосы и беситься. С моими приборами, на моих идеях, в моей лаборатории другие живут и работают, а я здесь один сижу и, для чего это нужно, не понимаю». Политбюро выделяет 30 тысяч фунтов, и после длительных переговоров Резерфорд соглашается: «Эти машины не могут работать без Капицы, а Капица не может работать без них».

( Читать дальше )

Быстрый взгляд на портрет напомнил Петру Леонидовичу Капи́це о давнем обещании, данном художнику Кустодиеву, и перенёс мыслями в голодный и холодный Петроград, в далёкий 1921 год, когда ему было 27 лет, а Кольке Семёнову – 25. На картине они полны надежд и оптимизма, излучают энергию и уверенность в собственных силах на выбранном жизненном пути. И можно ли, глядя на изображённого слева щёголя с трубкой, угадать, какая тяжесть лежит на душе молодого физика Петра Капицы.

В 1916 году он демобилизовался с фронта Первой мировой, чтобы продолжить учёбу и лабораторную работу под руководством Абрама Фёдоровича Иоффе. Он женился на любимой девушке Надежде Черносвитовой, у них родился сын. После окончания Политехнического института в Петрограде Пётр Капица занимается любимой наукой в Рентгенологическом институте. Но в 1919 году, как члена ЦК партии кадетов, арестовывают и расстреливают его тестя Кирилла Черносвитова, а затем в декабре–январе от гриппа-«испанки» один за другим умирают отец Капицы, двухлетний сын Иероним, жена Надежда и их новорождённая дочь. На форзаце Евангелия, где Пётр Капица отмечал важнейшие события в жизни, после строчки о смерти дочери он записал: «Всё кончено, да будет воля твоя», – после чего собрал все документы, письма и драгоценности, напоминавшие ему о жене и детях, в шкатулку, закрыл и больше никогда её не открывал. И никогда не праздновал Рождество. Он сам заболел гриппом и потом вспоминал: «Мне так хотелось умереть, но мама меня спасла. Пришлось жить».

В 1921 году из Англии он писал матери: «Когда я оглядываюсь назад и вижу всё мною пережитое, меня берёт страх и удивление — неужели же, в самом деле, я всё это мог перенести?». Перед тем, как отправиться в заграничную командировку, он оставил матери на память этот их парный портрет с коллегой и другом Николаем Семёновым. Написал его известный художник Борис Михайлович Кустодиев, и история его создания весьма любопытна.
( Читать дальше )

1928 год, Париж. У доктора Пьера Букара было всё: гоночные яхты и роскошные «Роллс-Ройсы», особняк в Париже и вилла в Каннах, любящая семья и преданные сотрудники. А всё потому, что после получения медицинского диплома молодой доктор не пошёл по традиционному пути открытия частной врачебной практики. Вместо того, чтобы принимать пациентов, Пьер Букар заинтересовался работами известного микробиолога Élie Metchnikoff из Института Пастера, в которых тот утверждал, что жители Болгарии живут дольше, потому что употребляют много молочных продуктов: в ферментированном молоке должны обитать «полезные бактерии», которыми можно благотворно менять микрофлору кишечника для достижения здоровья и долголетия.

Наш доктор был не из брезгливых и долго просиживал над микроскопом, разбираясь в сортах естественных выделений, пока не обнаружил самые жирные лактобациллы Lactobacillus acidophilus. Они превращали лактозу и другие сахара в молочную кислоту, повышая кислотность среды в кишечнике до уровня неблагоприятного для жизнедеятельности патогенных бактерий (включая стафилококки) и грибов. В 1908 году Пьер Букар зарегистрировал новый противодиарейный препарат «Лактеол» (« Lactéol ») и основал в пригороде Парижа компанию, которую для солидности и из тщеславия назвал « Laboratoire du Lactéol du Docteur Boucard ».

Времена были антисанитарные, и «Лактеол» стал популярен во Франции и за её пределами, особенно в тропических колониях. Препарат приносил миллионы франков своему создателю, который отныне мог посвящать своё время искусству и развлечениям. У доктора Пьера Букара было всё: не хватало только парадного портрета, чтобы увековечить своё изобретение и заодно себя любимого. И за ним он отправился к самой модной и скандальной парижской художнице Тамаре де Лемпицка.

( Читать дальше )

1735 год, Стокгольм. Начальник Королевского монетного двора Георг Брандт не любил алхимиков и отрицал возможность взаимопревращения металлов. Не раз, порой в присутствии самого короля, он разоблачал мошеннические способы получения золота из низших металлов. А ещё Брандт заведовал химической лабораторией при Совете рудников и постоянно выслушивал жалобы шахтёров на проделки кобольдов, что те сами ничего не добывают, а лишь вредят людям, путают верёвки и обваливают своды шахты.

Старый шахтёр Юхан из местечка Нашкель поведал учёному, что в последнее время кобольды подсовывают им руду, которая выглядит как серебряная, но сколько ни пытались выплавить из неё серебро, получали лишь бесполезный чёрный порошок и вонючий едкий запах. Что за чертовщина! Шахтёры и в церквях молились, и подношения в шахте оставляли серебром и золотом, но кобольды ответили тем, что подсунули ещё больше ядовитой руды. «Сам дьявол со своей адской свитой кобольдов не даёт добрым христианам забрать у природы её минеральные милости», – заключил старик. Брандт извинился, что он не экзорсист, чтобы ловить чертей за хвост, но он посмотрит, чем сможет помочь как химик.

( Читать дальше )

1885 год, Санкт-Петербург. Пришёл однажды Менделеев к Репину. Или это Репин пришёл к Менделееву. Как бы то ни было, ныне результат этой встречи «Портрет Д. И. Менделеева в мантии доктора права Эдинбургского университета» (акварель, бумага, 58 х 46 см) хранится в Государственной Третьяковской галерее. На первый взгляд чрезвычайно прямолинейный портрет: кроме сидящего Менделеева, мы видим только краешек стола и три неидентифицируемые книги. Но скажите, почему Менделеев вдруг стал доктором права? К тому же Эдинбургского университета? А мантии Петербургского университета у них под рукой не оказалось? Зачем это преклонение перед Западом? Будем разбираться.

( Читать дальше )

Девятого августа я смотрел в окно, как солнце садится за горы Олимпик, залив Эллиотт и арки научного музея Pacific Science Center:

И красно-оранжевые горизонтальные полоски перистых облаков напомнили мне о картине американского художника Фредерика Эдвина Чёрча (1826–1900) “Our Banner in the Sky”(«Наше знамя в небесах»), которая была бы всего лишь остроумным графическим ребусом, если бы не год её написания – 1861-й:

( Читать дальше )

1952 год, Чикаго. Не складывались дела у аспиранта Стэнли Миллера в Чикагском университете. В школе его называли химическим гением. Профессора в Беркли поддержали талантливого студента, когда неожиданно скончался отец Стэнли, адвокат Натан Миллер, и семья осталась без средств для оплаты учебы. Он закончил университет, получил стипендию для обучения в аспирантуре в Чикаго и теперь не может подвести всех этих людей, которые ждут от него блестящей научной карьеры. Но ему уже 22 года, а он так ничего не открыл. Не может даже найти подходящей темы для диссертации.

Однажды Стэнли сидел на лекции профессора Гарольда Юри, Нобелевского лауреата по химии 1934 года за обнаружение дейтерия, тяжелого изотопа водорода. Седовласый профессор в галстуке-бабочке читал лекцию как заправский актер: размахивал руками, ходил взад-вперед перед доской, рисовал на ней непонятные знаки – даже самые далекие от науки студенты не клевали носом, а внимали рассказу о происхождении планет Солнечной системы.
– Рассмотрев образование Земли, мы не можем не коснуться важнейшего вопроса – происхождения на ней жизни, – профессор Юри сделал театральную паузу и окинул взглядом заинтригованную аудиторию. – В 1920-е годы русский ученый Александр Опарин и англичанин Джон Холдейн независимо предположили, что под действием ультрафиолетовых лучей, которые не поглощались в атмосфере из-за отсутствия у ранней Земли озонового слоя, органические соединения образовались из неорганических и собрались в, так называемый, «первичный бульон». Органические полимеры слиплись в коацерватные капли, внутри которых запустился метаболизм, и таким образом развились первые живые клетки. Помните, как в диснеевском мультфильме «Фантазия» под звуки «Весны священной» Стравинского в океане вначале возникают одноклеточные организмы, потом все более сложные животные, и, наконец, динозавры выходят из моря на сушу? К сожалению, эта гипотеза до сих пор остается, простите за каламбур, фантазией, так как никто не пробовал подтвердить ее экспериментально.

( Читать дальше )

1771 год, Париж. К 13-летней дочери главного откупщика Жака Польза посватался 50-летний граф д’Амерваль. Классическая история – бедный дворянин и дочь богатого буржуа. Вся семья считает брак выгодным, но Жака Польза смущает разница в возрасте будущих супругов, и он просит своего младшего коллегу по Генеральному откупу (организация, которая занималась сбором налогов во французскую казну и брала себе процент) 28-летнего Антуана Лорана Лавуазье тоже сделать предложение его дочери. Антуан находит, что юная Мария Анна хорошо образована, знает английский и латынь, с ней можно поговорить о геологии и химии, а именно занятию наукой посвящает он большую часть своего времени. Престарелого графа выставляют вон, а Антуан Лавуазье получает не только жену, но и преданного лабораторного ассистента, с которой можно совершать революцию в химии.

Мария Анна переводит для мужа научные работы о флогистоне (исправляя ошибки в химии), записывает все устные замечания и наблюдения Антуана по ходу экспериментов и иллюстрирует его статьи, зарисовывая приборы. (Надо ли говорить, что в соавторы ее не помещают, не те времена). Уроки рисования она берет у известнейшего молодого художника Жака Луи Давида. Однажды на день рождения мужа она заказала Давиду нарисовать их портрет маслом два на два с половиной метра. Эта картина, «Портрет Антуана Лорана Лавуазье и его жены» (1788), стала отправной точкой для моего поста:

( Читать дальше )

У меня возникают вопросы, которые другие люди сочтут слишком ничтожными, чтобы тратить время на поиски ответа. Однажды я задумался: почему литий назвали литием. Любой справочник укажет, что название происходит от древнегреческого слова λίθος, означающего «камень»; от того же корня пришли к нам слова «литосфера» и «литография». Но как они связаны с камнем, мне понятно, а почему самый легкий из металлов, элемент номер 3 в периодической таблице связали с камнем, пришлось разбираться.

Короткий ответ – потому что выделен из минералов, то есть из «камней». Но мало ли элементов было выделено из минералов. У автора открытия было настолько плохо с фантазией? Можно же было прославить если не себя самого, то свою страну, свой город, в конце концов, любимого древнеримского бога. Так кто же открыл литий и когда?

Ответ: шведский химик Юхан Август Арфведсон (1792–1841) в 1817 году. Мне это имя ничего не говорит. И вряд ли я его запомню. Есть элементы, чье открытие сопровождалось драматическими событиями, которые любят пересказывать научно-популярных книгах об истории химии. Литий в их число не попадает.

( Читать дальше )

Английская провинция, середина 18 века, богатый джентльмен пригласил своих ученых друзей собраться у него. Но не на богословскую проповедь или философский диспут: главное развлечение вечера – научный эксперимент. Заезжий естествоиспытатель (слово scientist еще не изобрели) продемонстрирует работу воздушного насоса. Но вот беда: воздух полностью прозрачен. Как мы узнаем, что внутри стеклянного колпака его не осталось? Экспериментатор просит представить ему подопытное существо, и хозяин просит слугу принести попугая – любимца его дочерей.

Самый драматический момент этой вымышленной (?) истории изобразил художник Джозеф Райт из Дерби на своей картине «Эксперимент с птицей в воздушном насосе» (1768). Я открыл ее в отдельном окне и попробовал разобраться, кто тут есть кто.

( Читать дальше )

Месяц назад я написал пост о биографиях пяти людей. В комментах случилась весьма оживленная дискуссия, которая дала мне идеи, о ком еще мне следует почитать в Wikipedia.

1) Но когда я писал тот пост, я уже начал читать биографию Теодора Рузвельта (1858–1919) – вот уж был человек-боец. Ему все время надо было куда-то ехать, охотиться на бизонов и слонов, биться с испанцами, нью-йоркскими боссами и монополиями. Его жизнь вне президентства кажется мне намного интересней, так и хочется перечислить долгий список его приключений в Дакотах и на Кубе, в Африке и в Амазонии, а потом добавить: “А еще он был президентом США”. Это его еще не пустили на старости лет добровольцем на Первую мировую, а так бы геройски погиб на полях Франции, как его младший сын Квентин.

( Читать дальше )

Три месяца назад я писал, что читаю книги об истории открытия структуры ДНК. Постепенно я переключился на чтение биографий участников тех событий в Wikipedia. Гиперссылка за гиперссылкой, догадайтесь, к чтению о ком я в итоге пришел?

( Читать дальше )

Прочитал две автобиографии: “What Mad Pursuit” Фрэнсиса Крика и “The Third Man of the Double Helix” Мориса Уилкинса. Я дважды читал “Двойную спираль” Джима Уотсона – вначале по-русски, а потом по-английски – и каждый раз был очень впечатлен. А вот сейчас появилось желание взглянуть на казалось бы известную историю открытия структуры ДНК глазами других участников.

Книга Крика мне тоже очень понравилась: он оптимист, сыпет анекдотами и мыслит глобально. А вот Уилкинс и пишет занудно, и оказался вообще несколько пришибленным персонажем (другие читатели в своих отзывах используют слово self-effacing). Так ноет, будто это ему в итоге не дали Нобелевскую премию. И по мере чтения у меня появилось желание, чтобы ему ее не дали. Пусть лучше бы третьим включили Эрвина Чаргаффа, который экспериментально установил, что в ДНК примерно одинаково цитозинов + гуанинов и тиминов + аденинов. Тем более, что премию дали по физиологии и медицине, поэтому можно было бы упирать на биологическое значение нуклеотидных пар, а не на спиральность молекулы.

Крик, кстати, истории ДНК уделяет относительно мало глав, потому что Уотсон и так все написал. По утверждению Крика история установления структуры коллагена – который составляет треть от всех белков в нашем организме – была не менее драматическая и запутанная, как с точки зрения науки, так и человеческих взаимоотношений. И Крик в ней тоже принимал участие, но не нашлось своего “доктора Уотсона”, который описал бы в красках коллагеновую эпопею. Ну, или не нашлось такого персонажа как Розалинд Франклин, которую первой вспоминают сейчас, когда заходит речь о книге Уотсона, и о которой бы почти никто не знал, если бы Уотсон не написал свою книгу. Или написал ее в виде сухого отчета, а не литературного произведения со свойственными литературе преувеличениями ради драматического эффекта.
( Читать дальше )