andresol | Entries tagged with ucb

Следующая неделя – какая? Правильно, нобелевская. Кощунственным показалось мне выдавать очередную псевдонаучную теорию накануне светлого праздника. Настоящий ученый в преднобелевскую неделю постится, работает в лабе и перечитывает нобелевские лекции.

Вот так и мы с индийским постдоком Анкитом брели в среду на факультет. Вдруг видим – на земле какие-то стрелки нарисованы. Пригляделись, а там зазывают на бесплатную лекцию нобелевского лауреата по физике Адама Рисса из Джонз Хопкинз Юниверсити.

– Что, Анкит, – говорю. – Нет ли у тебя охоты лауреата послушать? В лабе-то мы еще с тобой наработаемся.
– И то верно, Андрей, – отвечает мой товарищ. – Если начальство на неделю в Китай свалило, отчего бы лауреата не послушать.
– Только давай не в 5 часов придем, а пораньше. А не то боюсь, что набегут всякие физики с астрономами, набьются в комнату, а нам потом с тобой в проходе враскорячку стоять. Уж я-то знаю, как оно бывает, когда нобелевские лауреаты выступают.
( Читать дальше )

Вчера, как и обычно по средам, я просматривал оглавление нового выпуска журнала [Poll #1850297]

Около четырех недель берклиевцы могли наслаждаться зрелищем разрушения. Рядом с химфаком ломали Кэмпбелл Холл, в котором 53 года жил факультет физики и астрономии.

( Читать дальше )

В субботу я встал невероятно рано, в полвосьмого утра. Но подвиг дня заключался в том, чтобы прослушать 18 научных докладов подряд. В Беркли проходил Симпозиум по случаю 70-летия профессора Роберта (Боба) Бергмана. Возможно, он известен вам по циклизации ендиинов Бергмана или работам по C–H активации алканов с помощью иридиевых и родиевых комплексов, или вообще не известен, но знайте, что в Беркли Бергман – очень уважаемый профессор.

Я заметил, что именно 70-летний юбилей выбирается поводом для подобных симпозиумов, когда съезжаются бывшие ученики (аспиранты, постдоки и даже visiting students), чтобы поздравить своего учителя не только заздравным тостом, но и короткой презентацией о последних научных достижениях. В этом возрасте профессора еще сохраняют достаточно светлую голову, чтобы, по крайней мере, задавать докладчикам вопросы, но уже начинают переходить на пенсионный статус. Бергман, например, больше не берет новых аспирантов, и профессора Хартвига заманивали в Беркли во многом как замену Бергману.
( Читать дальше )

В прошедший вторник сходил я на семинар, необычность которого заключалась в том, что доклад делал профессор из Украины. За все годы проведенные в США я ни разу, ни в Питтсбурге, ни на конференциях не слышал докладов профессоров из стран бывшего СССР. А тут приехал не какой-нибудь космополит, перебравшийся в теплые края, а патриот, проработавший всю жизнь в советских и постсоветских научных учреждениях.

В другой ситуации я бы еще подумал, насколько мне интересно слушать про модифицированные каликсарены, но на лекцию Виталия Кальченко, директора ИОХ НАНУ, я решил обязательно сходить.

( Читать дальше )

Проходил в эту субботу. Для школьников, их родителей и прочей публики на кампусе были организованы более 300 лекций и аттракционов. С погодой всем повезло: мой самый теплый день в Беркли (80 ºF), и никаких дождей. Сидеть в лабе не хотелось, и я отправился искать, где интересно.

Химики на целый день устроили симпозиум в честь Гленна Сиборга, которому 19 апреля исполнилось бы ровно 100 лет. Но меня сейчас не радиохимия, а более высокие материи. В результате отправился к соседям-физикам: как же можно просидеть год в Беркли, и не послушать местных физиков. Посетил три доклада: по астрофизике, топологии и элементарным частицами.

Первый доклад был даже не доклад, а вовсе даже интервью с недавним (2011 года) нобелевским лауреатом Солом Перлмуттером. Проходило это действо в круглом кирпичном сооружении перед Латимер-Холлом, которое называется Pimentel Hall. Формально это часть Колледжа химии и, наверно, одна из самых больших аудиторий на кампусе.

( Читать дальше )

Этот пост я написал еще на прошлой неделе, но до читателей он добрался только сегодня.

Тогда был четверг, а значит, у нас состоялась очередная встреча группы. Началась она, как обычно, с общих вопросов. Джон спросил, как мы относимся к установке в коридорах видеокамер.

История эта началась где-то месяц назад. В лифтах появилось самодельное объявление о награде в $1,000 тому, кто вернет сервер, украденный накануне из группы Мэтью Фрэнсиса. Сервер, понятное дело, стоит копейки, но на нем хранился весь архив и результаты группы за много лет.

В общем, сервер с тех пор так и не вернули. Двери запирать надо было. Вот у нас на девятом этаже есть так называемая “break room”, где некоторые хартвиговцы ланчуются,

но помимо холодильника и микроволновки там же стоят два компьютера группы и бесценная коллекция лабораторных журналов, многие из которых приехали с Джоном из Йеля в Иллинойс, а потом из Иллинойса в Беркли. ( Читать дальше )

У Хартвига встречи группы проходят еженедельно по четвергам, но повестка дня несколько иная, чем была у Каррана. Вначале кто-то выступает с большим (если не повезет, то с двухчасовым) докладом по своей науке: что было сделано с момента присоединения к группе. Второе отделение встречи (по времени где-то треть; антракта не предусмотрено) проходит по-разному. Я уже рассказывал о такой забаве как Synthetic Target, когда мы разбиваемся на группы и пытаемся предложить синтез хитрой молекулы. Таким же образом, группами, разрабатывается идея пропозала на заданную тему (в прошлый раз выдумывали асимметричную гидроэстерификацию) или решение задач (одна группа составляет – другие решают: при мне такого еще не было). Иногда кто-то в одиночку делает доклад на определенную литературную тему (например, Бен недавно рассказывал о использовании моих любимых N-гетероциклических карбенах в качестве катализаторов). Но чаще всего представляется обзор недавней литературы (Literature Survey). Я делал такой обзор на прошлой неделе.

Вообще-то изначально моя очередь подходила 5 апреля, но пару недель назад, когда я пришел в лабу (как обычно около 10.30 утра; после первого месяца мне надоело подниматься в 6–7, и я продолжил жить как нормальный человек), мне сообщили, что постдок по имени Рамеш хотел со мной поговорить. Такое сообщение меня порядком озадачило, так как обычно я никому не нужен. Пошел, разыскал Рамеша. Тот был сама любезность, как будто просил денег в долг, но на самом деле он хотел поменяться со мной датами литературных презентаций.

В нашем расписании Рамеш представлял literature survey 22 марта, но так совпало, что именно в этот день ему надо было лететь в Альбукерке, обговаривать детали контракта с Университетом Нью-Мексико, куда он был приглашен assistant professor’ом. На самом деле это довольно печальная история, так как Рамеш, хоть и непалец, но получил мастера в Кэмбридже, доктора в Скриппсе, сейчас постдокствует в Беркли, у него 13 публикаций (7 первым автором, из них 4 в JACS, включая статью, процитированную 205 раз). Так вот он подал в 28 универов, был приглашен на четыре интервью, а предложение позиции получил только одно, не из самого крутого места. Я до Альбукерке не добирался, но сам штат Нью-Мексико произвел на нас впечатление той еще дыры. А я к Хартвигу шел, потому что думал, что с ним будет просто устроиться в академию. Не знаю, как для меня, но для Рамеша оказалось непросто.
( Читать дальше )

В последнее время работаю мало, сплю мало, а время куда-то утекает. Сяду писать в ЖЖ, гляну на часы – 2 часа ночи, решу, что поздно уже и спать пора, но до 3 какой-нибудь ерундой прозамаюсь. Сегодня пришел домой пораньше, в половину восьмого, но настолько обленился, что ничего обстоятельно описывать не хочется. Ни про семинары, ни про статьи, ни про ЯМР. Чтобы ЖЖ совсем не заглох, отобрал десяток самых разных фото.

Со времен поста про животных повстречал еще парочку медведей во дворе Школы бизнеса.

( Читать дальше )

Написал «Часть 1» – надо выдать «Часть 2» о том, что я увидел со смотровой площадки Sather Tower.

Обозревать окрестности можно на все четыре стороны света. День был солнечным, Сан-Франциско не погружался в туман, не столь многочисленные посетители позволяли мне обойти всю площадку по периметру и сфотографировать из каждого «окна». Хотя, наверно, неправильно называть эти пространства между колонн окнами. Снизу небольшое заграждение, а сверху решетка.

В иные годы с Sather Tower прыгало так много самоубийц, что наблюдательную площадку остеклили. Но тогда стали жаловаться любители колокольной музыки: не слышно ничего из-за этих стекол. Компромисс нашелся в виде частой металлической решетки, за что им большое спасибо, так как просунуть фотоаппарат между прутьев проще, чем избежать грязи и бликов от стекла.

Если посмотреть на юго-запад, то увидим даунтаун Окланда, соседнего города на этом берегу залива.

А дальше вдалеке различимы небоскребы Сан-Франциско.
( Читать дальше )

В прошлую субботу сидел я в лабе, читал статьи с самого утра и во втором часу дня захотел размяться. Самой подходящей идеей оказалось решение подняться на Sather Tower, которую еще называют Campanile. А то можно годами прожить в Беркли, думать, что еще успею, а так и не побывать наверху.

День был обыкновенно солнечный. До башни идти от химфака не более двух минут. Я мимо нее каждый раз прохожу, когда иду домой. Особенно запоминается ее вид вечером, когда она единственная подсвечивается на темном кампусе.

( Читать дальше )

Когда-то был у меня пост, посвященный животным Принстона, которых я успел повидать за пять дней конференции. Теперь пришла пора показывать животных Беркли.

Главных медведей на кампусе я уже показывал.

А за живыми медведями надо идти в горы, в Йосемити, но боюсь, что отважусь на такой поход не раньше пост-постдочества.
( Читать дальше )

1. Возвращаясь к вчерашнему Synthetic Target, хочу показать тот путь, который предложил я.

Все превращения выглядят логично, но вот моя команда не поверила в возможность α-гидроксилирования карбоновой кислоты, пара других мест вызвала сомнения. В результате общая идея с Дильс–Альдером осталась, но вместо алкена, взяли алкин; α-гидроксилирование карбонильных соединений заменилось более привычным дигидроксилированием двойной связи. Число шагов составило 13 (11 – длиннейшая линейная последовательность), и синтез потерял свою элегантность. А ведь я уже отмечал, что ныне в полном синтезе намечается следующая тенденция: переберем хоть тысячу реакционных условий, но найдем способ заставить эту реакцию идти так, как надо, и соберем молекулу в восемь стадий, а не в двадцать пять.
( Читать дальше )

Самое старое из зданий, входящих в комплекс химфака, – Gilman Hall (1917).

Назван он в честь университетского президента (1872–1875) Дэниеля Гилмана, но знаменит в первую очередь комнатой 307 на третьем этаже. В этой лаборатории в 1941 году под руководством Гленна Сиборга был впервые получен плутоний (²³⁸Pu).

( Читать дальше )

Для начала картинка, а то у меня пошли сплошные посты без фотографий. Wurster Hall, в котором расположена Школа Архитектуры.

Построен по проекту трех преподавателей этой школы в 1964 году. Когда мы с братом проходили мимо, то подумали, что это какой-то заброшенный завод: уж больно обшарпанный «совок» для Университета Беркли.

( Читать дальше )

Обходя кампус в первый раз, позади химического факультета, мы обнаружили необычный парковочный знак.

Оказалось, что это старая берклиевская традиция – вручать всем профессорам-нобелиатам разрешение парковаться на специально отведенных для них местах: двух позади химического факультета и пяти между физфаком и Эванс-Холлом, где сидят математики и экономисты.

Через пару дней я увидел на нобелевской стоянке старую «Хонду». Кто это припарковался? Новоиспеченный исследователь расширяющейся Вселенной Сол Перлмуттер (Физика 2011)? Лауреат российского мегагранта Джордж Смут (если, конечно, не решил в МГУ насовсем перебраться)? Или три экономиста?
( Читать дальше )

На северо-восточной окраине Сан-Франциско, вдоль берега залива расположились один к другому пронумерованные пирсы. К ним до сих пор пристают корабли и кораблики, но Пирс 39 знаменит своими морскими львами. Достопримечательность эта возникла недавно, в 1989 году, когда эти животные решили устроить свою лежку прямо на пристани.

Со временем львам отвели особый угол. Для людей построили наблюдательные трибуны. А весь остальной пирс превратили в балаган из закусочных, сувенирных и прочих каруселей. ( Читать дальше )

День сегодня получился загруженным. Встал в 7.15 утра, потому что уже 8.30 начиналась генеральная уборка в группе Хартвига. Меня определили в команду, которая разбирала целую комнату, заваленную коробками со стеклом и спектрами, привезенными из Иллинойса. Стекло быстро разобрали, его мало было. А вот со спектрами забуксовали.

Хартвиг, хоть и моложе Каррана на 10 лет, в отношении ведения лаб. Журналов консерватор. Все пишут в бумажные книги, спектры распечатывают и складывают в папки. В результате за 10 лет их накопился вагон. Грузчикам легко было: покидал все в коробки и перевез. А нам поставили цель все рассортировать и расставить по полкам по алфавиту. Сразу было ясно, что на полки все не поместится. Вот таким интеллектуальным трудом была занята все утро команда PhD'ей по химии. Насколько проще было в Питтсбурге: закончил PhD (или постдока), сдал диск со спектрами начальству, всю бумагу в помойное ведро выкинул. А Хартвиг возит за собой еще с Йеля и спектры, и даже подборку JACS'ов 1981 года.

Дверь в соседнюю лабу
( Читать дальше )

Писать большие обстоятельные посты я смог бы разве что на выходных. А высказаться хочется уже сейчас. Решил, что буду собирать 2-3 интересных мне факта, несколько фото и размещать их по мере возможности.

1. Кто сразу бросается в глаза на улицах Беркли и Сан-Франциско, так это бомжи. Их тут статистически больше, чем в любом другом американском городе. Так как с одной стороны есть, где промышлять, с другой стороны – всегда тепло, с третьей – население либеральное, традиции хиппарства и т.д.

Вот они и встречаются то тут, то там. Когда мы возвращались в СФ к метро, прямо перед входом в закрытый на праздники офис Bank of America, в нише, защищающей от ветра, на картонках, накрывшись малиновым одеялом спал некий персонаж. Часто рядом тележка с барахлом стоит. Квартиры здесь дорогие, но можно и бесплатно устроиться.

В Беркли же на самой центральной-прецентральной площади, напротив двух высоток банков Chase и Wells Fargo стоит лагерь Occupy Berkeley.

Да, это местные собратья нью-йоркских оккупантов. На вид те же бомжи, только с палаткой и политическими лозунгами.
( Читать дальше )

Когда переезжаешь на новое место, проблемы, о чем бы написать в блоге не возникает. Но время, чтобы рассказать обо всем подробно, найдется у меня еще не скоро. Сегодня я собрал краткое описание каждого дня (такие узелки на память) и несколько фотографий.

Так как постдочить в Беркли под управлением профессора Джона Хартвига я собираюсь как минимум год, то еще успею написать и о кампусе Университета Калифорнии в Беркли, который нахожу скучнее Принстона или Питтсбурга, но веселее своего санта-барбарского собрата.