andresol | Ктулхумицин: Часть 3

Часть 1
Часть 2

Я сунул бутылку с родием в карман и двумя руками стал тянуть крышку бочки вниз. Мало того, что Эрик обнаружит меня в столь невыгодном положении, так еще не будет в восторге, что я подслушал их разговор. Не говоря уже о том, что потоптался по его силикагелю.

– Это что, новая бочка? Не открывается.
Эрик пнул мое убежище сбоку.
– Да, тяжелая. Вы, конечно, удальцы: никогда не работаете, а силикагель галлонами потребляете.
– Эй-Эс приехал, митинг состоится! – прогремел по хранилищу голос Брайана.
– Эй, что это за шутки? – отозвался Эрик. – Он мне сам написал, что его сегодня не будет.
– Какой митинг? Я только заснул! – заорал недовольный Гога.

Я слышал, как они поднимаются и, переругиваясь, уходят. Досчитал до трех и осторожно приподнял крышку головой, озираясь сквозь образовавшуюся щелку и жадно хватая ртом воздух. В хранилище никого не было. Я вылез из бочки и сам, измазанный в белой пыли, был похож на привидение или античную статую. Вот Эрик удивится, как быстро его клевреты опустошили очередной бочонок, но мне надо было делать ноги немедленно. Я подбежал к шкафу у входа. Моей банки и шпателя не было, как и следов просыпанного трихлорида родия. Должно быть, Брайан все успел убрать. Пора и мне убираться отсюда, а банку с родием я ему потом верну.

Я мигом прошмыгнул по пустому коридору к себе на лестницу и принялся отряхиваться. Очень скоро я услышал, как эй-эсовцы с недовольным гулом снова возвращаются по лабам.

В воскресенье же вечером я поставил первую стадию синтеза. Утром понедельника реакционная смесь выглядела прилично, и только я собирался приступить ее обработке, как в лабораторию влетел Сэм.
– А я сегодня раньше смог освободиться.
– Прекрасно, я вчера поставил первую реакцию.
– Без меня?
– Там ничего интересного, никаких красивых цветов. Тебе работы хватит. Я хотел тебя попросить приготовить три раствора. Вас же учили на общей химии готовить растворы? Нам нужен будет раствор бикарбоната натрия – слегка основный, чтобы промывать смеси; раствор хлорида аммония – слегка кислый; и одномолярный раствор гидроксида калия – сильно основный. Вон стоят три пустые бутылки. Справишься без моей помощи?
– Постараюсь, дай только надену халат, – буркнул Сэм.
– О защитных очках не забудь. Лучше их носить всегда, даже если только раствор соды готовишь.

Я начал разбавлять реакционную смесь, как сзади раздался гулкий удар.
– Сэм, что стряслось? – обернулся я.
Но это был не Сэм. Рядом с окном стоял профессор фон Хофман. Я не мог понять, как он смог бесшумно пройти мимо меня. Наверно, тяга слишком шумит. Его костлявая рука покоилась на банке, на этикетке которой я мог разглядеть только большой череп с перекрещенными костями на оранжевом фоне. Это он с таким шумом стукнул банкой по столу, или это была звуковая волна от телепортации?
– Я принес вам стрихнин, – начал профессор своим старческим голосом. – Разделять оптические изомеры мы будем дробной раскристаллизацией диастереомерных солей муравьиного дикетона со стрихнином. Никаких новомодных хиральных колонок. Люди забыли старое искусство кристаллизации.

Я заметил, что профессор впился своим зеленым глазом в растерянного Сэма.
– Спасибо, сэр, – перехватил я инициативу. – Я вчера как раз поставил первую стадию с пропиолатом и параформальдегидом.
– Реакция господина Фаворского? – отозвался фон Хофмана.
– Полагаю. А это студент Сэм. Он вызвался помогать мне с синтезом на добровольных началах. То есть в рамках учебного процесса. Но это только на один семестр. Мы хотели получить у вас разрешение, но когда я пришел в лабораторию, вас еще не было в кабинете.
Фон Хофман внимательно изучал Сэма и ворочал нижней губой.
– А это не шпион? – въедливо произнес он, наконец. – Муравьи очень недовольны, что мы хотим добраться до их сокровищ.
Я замотал головой и покрутил пальцем у виска так, чтобы профессор не заметил, но Сэм понял, что с фон Хофманом надо вести себя соответствующе. Сэм вытянулся во фрунт, приставил ладонь к защитным очкам и рапортовал:
– Друг страны. И слуга короля.
Профессор довольно крякнул.
– Тогда ответь мне, дружок, на один несложный вопрос.
Я скрестил пальцы. Из общения с Сэмом я понял, что его познания в химии весьма поверхностные. Но он казался честным и трудолюбивым парнем, и я был рад обзавестись помощником. Чокнуться можно, работая в одиночку дни и ночи напролет в этой башне.
– Какой город является столицей Мэриленда?
– Аннаполис, сэр!
Фон Хофман совсем развеселился, потирал руки и, если бы не годы, казалось, что пустился бы в пляс.
– Сэм, беру вас юнгой на этот корабль. Будете помогать младшему матросу Филипу драить палубу. Но только на один семестр. Запомните. Только на один.
– Так точно, сэр!
– Я дал ему задание приготовить растворы пищевой соды, нашатыря и едкого кали, – встрял в разговор я.
Но профессор уже потерял интерес к дальнейшей беседе и шаркающей походкой потащился к выходу. Он был весь такой маленький и скрюченный, что только великая любовь к химии могла заставить его приходить на факультет каждый понедельник. Слова про младшего матроса резанули по моему самолюбию. В своих планах я отводил себе роль по меньшей мере капитана.

Только мы выпроводили фон Хофмана, и я вновь склонился над своей реакцией, как к нам нагрянул новый посетитель. По бледному лицу Брайана я догадался, что ему все же влетело за вчерашнее.
– Только что вырвался от Эй-Эс. Он предупредил меня, что еще одна такая выходка, и он не только выгонит меня из своей группы, но и добьется, чтобы меня выгнали из программы.
– Только за то, что ты рассыпал немного вещества?
– Не я, а ты.
– Но про меня же ты не стал рассказывать?
– Не стал. Где ты, кстати, спрятался, что тебя ни Эрик, ни Гога с Магогой не видели?
– В бочке из-под силикагеля.
– И ты в нее поместился?
– Как видишь.
– Я на минуту заглянул, чтобы забрать банку с родием. Когда ты убежал, я сказал Эрику, что взвешивал реагенты для его синтеза и не успел закончить до встречи группы. Он стал недоволен, что я занимаюсь самодеятельностью, что никакие соединения платиновых металлов для синтеза не нужны. Полез перепроверять, все ли на месте, и не увидел банку с трихлоридом родия. Я сказал, что взвешивал другое вещество, и я родия не брал. Что правда, так как его взял ты.
– И что Эрик?
– Эрик пожаловался на меня Эй-Эс. Но его взбесило, что я закричал, что Эй-Эс вернулся и встреча состоится. На самом деле никого не было, я решил дать тебе шанс улизнуть.
– Вот как. Спасибо, Брайан. Вот твой родий. Я взял, сколько мне надо, – я слегка покривил душой, так как отсыпал себе с запасом почти половину банки, на тот случай, если синтез придется масштабировать и несколько раз начинать сначала.
– Угу. И Эй-Эс был крайне недоволен мной.
– Лучше бы он Гогой и Магогой был недоволен, этими симулянтами.
– У них свои гранты, ему пофиг, чем они занимаются. А мне он еще раз напомнил, как великодушно поступил, что взял меня и платит мне стипендию, а я веду себя как неблагодарная свинья.
– Когда я сидел в бочке, – мне захотелось сменить тему, – я подслушал разговор Эрика с Гогой и Магогой. Эй-Эс намерен выгнать меня после квалификационного экзамена. Он же у меня на диссертационном совете. Не слышал ничего об этом?
– Не слышал, – огрызнулся Брайан. – Мне, между прочим, тоже экзамен этой осенью сдавать. И у меня не будет профессора фон Хофмана, чтобы меня прикрыть.
– Зачем Эй-Эс выгонять тебя, если ты работаешь на его любимчика Эрика? Вот меня ему не жалко. Наоборот, пока я на факультете, я ему как заноза в заднице.
– Ладно, у меня нет времени болтать. Я зашел, чтобы родий вернуть, иначе Эрик от меня не отстанет.

Разговор с Брайаном окончательно выбил меня из колеи. Я застыл, держа колбу в одной руке и пипетку в другой, не соображая, что я должен делать дальше. Он говорил со мной таким тоном, будто это я собрался выгнать его с факультета. Не буду больше у него никаких реагентов просить, сами справимся. В дверь лаборатории постучали:
– Да кого там еще носит! Дадут мне сегодня по-нормальному поработать. Что вам всем от меня надо? – вскричал я, размашисто распахивая дверь.
– Мне от тебя ничего не надо, – с каменным лицом стояла Сара.
– Ой, извини, я не ожидал, что это ты. С утра не могу обработать реакцию, все ходят и что-то требуют от меня.
– Я перейду сразу к делу, не буду отвлекать тебя от твоего великого синтеза. Я как раз по поводу него и пришла. Я написала на биологический факультет, и если тебе все еще нужен фермент, мы можем забрать его завтра.
– Супер. Напиши мне, куда идти, и я могу сходить сам, без тебя.
– Без меня ты не справишься, – загадочно улыбнулась Сара.
– Ок. Давай тогда завтра в час, после ланча. А это Сэм, я тебе говорил, что мне помогает студент.
– Мы уже знакомы: я объясняла Сэму, как снимать спектры ЯМР.
“Когда только успели”, – хотел сказать я, но промолчал. Ее слова уязвили меня: зачем она лезет в мой синтез и занимается с моим студентом.
– Тогда завтра в час на крыльце факультета, – с этими словами Сара скрылась за дверью.

– Я приготовил растворы, – Сэм поставил передо мной три бутылки с прозрачными жидкостями, но одна из них была подозрительного малинового цвета.
– Что это? – ткнул я в нее пальцем. – Ты случаем не перепутал гидроксид калия с перманганатом?
– Это гидроксид, но я добавил в него фенолфталеин, чтобы показать сильную щелочную среду. Так же красивее.
– Это тебе не класс по художествам, – мне приходилось контролировать себя, чтобы не перейти на крик. – В остальные растворы ты тоже его добавил?
– Да.
– Поздравляю, можешь все это вылить и переделывать. Нам не нужны никакие посторонние органические вещества в этих растворах. Мы синтезом занимаемся, а не титрованием. Ежу понятно, что раствор калий-о-аш щелочной. Только нейтрализуй гидроксид, добавляя по каплям кислоту, прежде чем выливать в раковину. Хоть какая-то польза от твоего индикатора будет.

Сэм послушно принялся выполнять мои приказания. Я стянул халат и сел в “кресло Вудворда”. Ведь все же хорошо получается: фон Хофман принял Сэма, мы с Брайаном достали родий для третьей стадии, завтра с Сарой заберем фермент. Почему же у меня такое паршивое настроение? Из-за катализатора для гидрирования? Это шестая стадия – до нее еще месяц работы. Так быстро я не сдамся, что-нибудь придумаем. Я обещал профессору Крейну синтезировать ктулхумицин. Кто, если не я?

– Сэм, тебя кто-нибудь учил, как фильтровать на водоструйном насосе?
– Да, у нас такое было в одной из лаб.
– Я обработал реакционную смесь, выпал осадок, а наше вещество должно быть в растворе. Я хочу, чтобы ты отфильтровал его через крупный фильтр Шотта. Нам нужен будет фильтрат в колбе Бунзена – такая с носиком, куда вакуум подсоединяется. Справишься? Мне надо записать в журнал, как я все обрабатывал.

“Должна же быть от него какая-нибудь польза. За что он кредит за класс получит, если я все буду за него делать, а он только стоять и наблюдать”, – размышлял я, выводя подробное описание всего, что я проделал за сегодняшний день. “Когда я был студентом, никто со мной не нянчился. Дали проект и вперед. Чем больше шишек набьет, тем лучше запомнит. Только с вакуумом надо осторожнее, чтобы колба не лопнула”. И меня обдало ужасом. Перед моими глазами проплыла колба Бунзена вся в трещинках, какой я видел ее первый раз вступив в эту лабораторию неделю назад. И вот она разлетается вдребезги, стекло летит во все стороны, и я вижу лицо Сэма все в глубоких порезах.
– Сэм, отключи вакуум, – заорал я, и тут же раздался громкий звон разбившегося стекла.
Я подбежал к тяге и увидел Сэма, яростно закручивающего кран. Вода из насоса моментально начала наполнять колбу, смешиваясь с нашим веществом. По всей тяге валялись осколки расколотого стакана и растекалась вторая половина обработанной реакционной смеси.
– Не так, – проворчал я, отсоединяя шланг от колбы. – Когда фильтруешь, вначале отсоединяешь вакуум, а потом выключаешь насос.
– Я знаю, – забормотал Сэм. – Но ты так страшно закричал, что я не сообразил. Вот и стакан разбил.
– Все, хватит на сегодня химичить. Не наш день. Уберем все это безобразие и пойдем домой. Я тебя хотел предупредить, что если в посуде под вакуумом есть трещина, то она может лопнуть и поранить. Надо смотреть, чтобы явных трещин не было, и на всякий случай заворачивать колбу в халат или другую тряпку, когда с такими количествами веществ работаешь.
– Твое вещество погибло?
– Пару граммов можно собрать, но мне в любом случае переставлять эту реакцию заново. Но это завтра.

– Еще не отказался от идеи синтезировать ктулхумицин? – встретила меня Сара на выходе с химфака. Она была одета не по-сентябрьски тепло, будто мы собирались работать в “холодной комнате”.
– Я только начал, чего мне отказываться.
– Ну, пойдем, если только начал.
В здание биологического факультета мы зашли через боковой вход и спустились в глубокий подвал. Сара достала тетрадку, в которой был начерчен некий план.
– Так, я потому и сказала, что ты без меня не найдешь лабораторию доктора Минотавра, что тут все крайне запутано. Б-4, нам налево по коридору.
Мы проходили бесчисленные двери, спускались, а потом снова поднимались по лестницам. Подвал биофака, казалось, проектировал пьяный архитектор, который не задумывался об удобстве посетителей. Если бы не план Сары, с которым она постоянно сверялась на каждой развилке, я бы не знал, туда ли мы идем и не ходим ли вообще по кругу, настолько все эти бетонные стены и бежевые двери казались одинаковыми.
– Идем к Минотавру, как в сказке про Одиссея, – решил сострить я.
– Про Тесея, – поправила меня Сара. – Одиссей бил других чудовищ. Кстати, мутантная ацилтрансфераза, за которой мы идем, выделена из организма Cyclops troglophilus, вот с циклопом Полифемом сражался именно Одиссей.
– Мне хватает одного циклопа – фон Хофмана.
– Как продвигается синтез?
– Сегодня утром пришлось переставлять первую стадию, потому что Сэм разлил вещество.
– Какая жалость.
– Но я достал родий, сегодня мы заберем фермент, и из важных реагентов мне нужно будет отыскать катализатор Крейна для гидрирования. Брайан уверяет, что у Эй-Эс его в хранилище нет.
– Зачем тебе Эй-Эс, когда у нас было полно этого катализатора в старой лабе?
Эта мысль меня поразила – как я мог сам не догадаться до такой очевидной вещи, что все реактивы для синтеза ктулхумицина можно найти в нашей лаборатории Крейна. Смерть профессора провела в моей жизни глубокую черту, разделившую мир, людей и даже комнаты на факультете на до и после.
– Ты гений, Сара! – вскричал я.
– Только тебе надо будет достать ключ. Я пыталась туда зайти забрать кое-что для себя, но двери до сих пор опечатаны, и они поменяли замки. Мой старый ключ не подошел.
– И где же я его достану? – разочаровано спросил я. – Разве что спускаться с крыши на веревке и бить окна.
– Не надо никакой акробатики. Если бы ты внимательно смотрел по сторонам в кабинете декана, то заметил бы, что за его креслом на гвоздиках висят ключи от всех помещений. Новый ключ тоже должен быть там.
– Ну вот. Теперь ты склоняешь меня к тому, чтобы зарезать декана и забрать ключ с его хладного трупа.
– Какой ты глупый бываешь, Фил. Не надо никого резать. Если тебе так хочется синтезировать ктулхумицин, то ты придумаешь, как достать этот ключ. Мне надоело тебе подсказывать, я вообще была против этой авантюры, как ты помнишь. Р-32, мы пришли.

Я перестал запоминать дорогу после двух минут в подземелье и смирился с мыслью, что без Сары я отсюда не выберусь. Очередная ничем непримечательная дверь. Только крошечная подпись “Д-р Минотавр: Микроскопия” на бумажке справа намекала, что мы прибыли по адресу.

Сара отперла замок, и мы зашли в довольно просторную комнату, уставленную приборами, в которых я мало что понимал.
– Интересно, как циклопы микроскопируют? – пошутил я, как вдруг заметил, что за дальним микроскопом склонился высокий и лохматый человек в белом халате. Он тоже почуял наше присутствие и издал непонятный, но явно недовольный мычащий звук. Его косматая голова повернулась и вместо человеческого лица я увидел бычью морду со злыми красными глазками.
– Спасайся, – Сара впилась мне в рукав и потащила меня в коридор. Как только я вышел из ступора, я захлопнул дверь и стал тянуть ее на себя. Тем временем Сара дрожащими руками поворачивала ключ в замке. Из комнаты раздался гулкий удар, потом еще один, дверь начала ходить ходуном и заметно проминаться.
– Что это за зверь? – мой голос от страха принял визжащие нотки.
– Доктор Минотавр.
– Что он здесь делает?
– Он здесь работает и очень недоволен, что мы его отвлекли. Когда я забирала фермент в прошлый раз, в комнате никого не было.
Бум! Бум! Монстр стучал рогами и кулаками по двери, в которой уже образовалась небольшая дыра.
– Это твой очередной розыгрыш? – обрушился я на Сару.
– Причем тут я?! Наверно, очередной эксперимент CRISPR-Cas9 пошел не так, и он как раз пытался понять причину.
– Он сейчас вышибет дверь, чего мы медлим? Надо бежать.
– Держи, – Сара скинула с плеч красный шарф. – Отвлеки его как-нибудь, а я тем временем заберу фермент. Зря, что ли, мы сюда тащились.
– Ты с ума сошла? Как я его отвлеку, он меня порвет на мелкие куски.
– Как тореадор в корриде. Это всего-навсего большая корова с человеческим туловищем. Кто из нас мужик: ты или я?
Препираться было некогда. Дверь вывалилась в коридор, мы едва-едва успели отскочить, и я бросился бежать по коридору, уводящему в неизвестном направлении. По тяжелым шагам и мычанию за спиной я к своему ужасу понимал, что минотавр бросился за мной в погоню.

Я завернул за угол и помчался по лестнице вверх. Невольно оглянулся и увидел своего преследователя совсем близко от меня, но подъем по лестнице давался ему тяжело. Эту его слабость надо было использовать. Когда минотавр поднялся на первый пролет, я уже добежал до второй лестницы, и когда зверюга добежал до нее – на прямой он был явно быстрее меня – я уже вскарабкался через половину ступенек. Если я буду двигаться все время вверх, то должен же я рано или поздно найти выход из этого здания. Но где же все остальные обитатели биофака?

Я преодолел еще три или четыре лестничных пролета и с удовлетворением слышал, что минотавр отстал. Но глубоко же мы спустились, я и не заметил. Как вдруг впереди себя я увидел широкую спину монстра, блеснули рога, и коровья башка повернулась ко мне навстречу. Как такое может быть? Я же убегал от него, а оказался позади. Кажется, лестница заколдована, или мне все это снится.
Я схватился за ручку ближайшей двери, она оказалась незапертой, я вбежал в комнату забитую разными коробками и ящиками. Но на этот раз у меня не было времени спрятаться. Минотавр распахнул дверь так, что она слетела с петель. Я выставил перед собой шарф Сары, который все это время сжимал в кулаке. Вдруг он тоже волшебный. И если это сон, то я сейчас проснусь.
Минотавр фыркнул сквозь свои раздутые ноздри, наклонил рога для смертельного броска и бросился на меня. Я напряг все мышцы и то ли прыгнул, то ли повалился направо. Моя голова стукнулась о коробку, и взгляд полностью помутился.

Я лежал на полу, не соображая, что происходит, но я был жив. Никто не рвал меня на куски рогами и не топтал копытами. Почесывая разбитый до крови висок, я сел на пол. Меня окружали старые компьютеры: пузатые мониторы, системные блоки неожиданных размеров и конфигураций, которые я видел только в древних компьютерных журналах; сам я такие не застал. Целое кладбище университетской оргтехники. Мое внимание привлек один допотопный ноутбук, на крышке которого красовалась выгравированная надпись: “Проф. Л. Крейн. Хим. факультет”.
– Профессор Крейн? – с изумлением я открыл ноутбук. Черный экран. Он давно разрядился. Но что он делает здесь, в подвале биологического факультета?
– Сюда относят все компьютеры, которые могут содержать секретную информацию, и поэтому их нельзя отправить в Китай на переработку.
Надо мной стояла Сара, в руке она сжимала флакон, покрытый инеем.
– Сара? Как ты нашла меня? Где минотавр?
– Наматывала зацепившуюся нитку из шарфа, – она продемонстрировала мне свое запястье, которое было больше похоже на катушку красных ниток. – А минотавр никуда не делся, застрял рогами в ящике со сломанным спектрометром. Дай я тебе кровь сотру. Ты сильно ударился?

Я поднялся на ноги. Голова все еще кружилась. Сара достала платок и приложила к моему виску. Я глянул через ее плечо и увидел, что минотавр сидит на пыльном принтере в неудобной сгорбленной позе. Его рога как гвозди вонзились в плотные доски. Минотавр читал старое компьютерное руководство.

– Я взяла фермент. Спасибо, доктор Минотавр, – Сара развернула свою тетрадку. – Это комната С-60. Нам налево и вниз. Пошли.
– Погоди, а его мы так и оставим?
– Хочешь его вытащить и снова побегать?
– Не хочу.
– Я напишу его студентам, где его найти. Пошли.
– Я хочу взять с собой этот компьютер. Смотри – гравировка профессора Крейна. Он принадлежит нашей группе: мы прямые наследники. Вдруг он хранит какую-нибудь тайну.
– Он давно сломан. Да и какие тайны могут быть? Неопубликованные эксперименты двадцатилетней давности?
Боязливо озираясь на уставившегося в руководство минотавра и сжимая под мышкой ноутбук, я засеменил вслед за Сарой. Моя голова слишком раскалывалась от боли, чтобы я мог найти адекватное объяснение произошедшему в этих подземельях. Сара же была сама невозмутимость, будто мы с ней на пикник съездили, а не убегали от доктора, которому самое место на факультете древней литературы.

Пару дней я решил отлежаться дома. Октябрь сменил сентябрь, и шестеренки в моей голове начали вставать на свои места. Я даже вспомнил, что Сара рассказала мне о ключе от нашей старой лаборатории. Этот квест я отложил до следующей недели.
Фермент был помещен в мой домашний холодильник. Я же провозился с “наследованным” компом, но мне так и не удалось его включить. Оставалось ждать, когда придет заказанная для него зарядка. Их давно уже не производили, и это был последний шанс выжать хоть что-то из этого куска металла и пластика.

К понедельнику я закончил постановку защитной группы на гидроксил, и у меня созрел дерзкий план операции “Анти-декан”. Поэтому, как только Сэм появился в лаборатории, я огорошил его вопросом:
– Сэм, как быстро ты умеешь бегать?
– В целом, – замялся Сэм, – не очень. Я художник, а не спортсмен.
– Придется тебе поднапрячься ради общего дела. У нас мало времени, пока декан не ушел домой.
Я обрядил Сэма в тот самый окровавленный халат, нахлобучил на него респиратор и хотел вручить бутыль с пиридином, но оказалось, что в таком одеянии он стал совершенно не скороходным. Пришлось заменить пиридин на бюксик с серой. Не самое пахнущее, зато заметное вещество.
Украдкой мы спустились на второй этаж, где располагался кабинет декана.
– Твоя задача добежать до лестницы, потом подняться вверх, пробежать весь коридор и далее бегать змейкой по всем этажам, – инструктировал я своего подопечного. – Действуй!
Из небольшой ниши я наблюдал, как Сэм пересек меловую линию, постучался и приоткрыл дверь. Раздался боевой вопль декана:
– Вонючий органик! Прочь! Кто посмел пустить его на мою чистую территорию!
Сэм помахал перед деканом серой и выскочил из кабинета. Стараясь не запутаться в полах халата, он поспешил к боковой лестнице. Бордоволицый декан выбежал за ним.
– Пол! Чанг! – сзывал он своих вассалов. – Перекрыть все входы и выходы. Изловить нечестивца!
Аспиранты-физхимики мешкали, и декан самостоятельно пустился догонять Сэма, который уже скрылся в конце коридора. Этого мне и было надо. Стараясь никому не попасться на глаза, я прошмыгнул в начальственный кабинет.

Я подбежал к стенду с ключами, который так удачно усмотрела Сара. Ключ от комнаты 813 – вот все, что мне было нужно. Черт! Большинство ключей не было подписаны номерами комнат, а были помечены цветными ленточками, которые мне ничего не говорили. Я попытался мысленно представить здание нашего факультета в виде двумерной доски. Если декан придерживался той же системы, то нужный мне ключ должен быть в верхнем ряду чуть левее от центра.

Я схватил несколько ключей и стал разглядывать их ближе: нет ли на них пометок с номерами комнат.
– Филип! – раздался голос позади меня.
Я мигом забросил ключи себе за шиворот и повернулся к двери.
– Что ты тут делаешь, – удивленно спросила профессор Маригольд.
– Зашел к декану, чтобы… э-э-э… узнать о возможности переноса квалификационного экзамена на ноябрь. В этом месяце у меня еще не будет результатов с новым проектом, и я хотел попросить его об этом.
– А где же профессор Лонгхед?
– Хм. Выбежал по своей нужде. Это было так странно. Но если у вас к нему срочное дело, то я могу зайти в другой раз. Мой экзамен подождет.
– Нет, я шла по коридору, как навстречу мне пролетели два студента. Затем я увидела через открытую дверь тебя, стоящим внутри кабинета, и решила, что ты попал в очередную передрягу.
– Спасибо за заботу, профессор. Мне с вами тоже нужно будет договориться о дате экзамена. Профессор фон Хофман бывает на факультете только по понедельникам, что оставляет не так много…

И в этот момент в кабинет ввалился декан, волоча за ухо облаченного в халат субъекта. Мой план трещал по швам. Мы даже не допускали возможности, что престарелый профессор догонит Сэма и не сочинили никакой правдоподобной легенды. Декан дернул посильнее, и пленник издал жалобный вой. Но теперь от моего сердца отлегло: это был не Сэм, а Магога.

– Так, поймал злостного нарушителя правил безопасности. Курил на лестнице, подлец.
– Я буду жаловаться, – скулил Магога. – Жизни постдоков тоже чего-нибудь да значат.
– Я тебе так пожалуюсь, – свирепел Лонгхед. – Отменили телесные наказания и разложили молодежь. Вам пока уши не надерешь, вы не понимаете.
– Что ж вы так с мальчиком, – заохала профессор Маригольд.
– Не лезь, Маргарет. Меня эти двое уже достали. Жаль, я не смог поймать его вечного подельника. Как его звать? Джорджем? Представьте себе, вбежал в мой кабинет в вонючем халате и стал брызгать на меня какой-то кислотой. Я еще мало его за уши отодрал. Вот сейчас напишу Эй-Эс, чтобы их завтра же на моем факультете не было.

Я сделал придурковато-виноватое лицо, давая понять профессору Маригольд, что я тут точно лишний и зайду к декану в другой раз, и стал бочком пробираться к выходу. Декан Лонгхед был настолько возбужден успешной охотой, что мое присутствие его ни капли не удивило.
– Погоди, Филип, – остановила меня профессор. – Александр, вы, конечно, в курсе, что Филип заканчивает в этом году аспирантуру и ему предстоит квалификационный экзамен в этом семестре. Но он недавно начал работу в новой лаборатории, и я на правах члена его диссертационного совета хотела попросить о переносе экзамена на конец ноября или начало декабря, чтобы он мог лучше к нему подготовиться.
– Я-то тут при чем? – непонимающе смотрел на нее декан. – Это вы сами разбирайтесь. По правилам, главное, чтобы не позднее, чем за три месяца до защиты.
– Спасибо, профессор, – поклонился я.

Мы с Маригольд вышли из кабинета, и я принялся благодарить ее лично, что она разрешила мое дело в день, когда декан пребывает в столь скверном расположении духа. Я пообещал, что дам ей знать об окончательной дате, когда согласую все с профессорами фон Хофманом и Смоллом, расшаркался и направился к лифту.
– Филип, ты ключ обронил, – спохватилась Маригольд.
– Спасибо еще раз, профессор, – я неуклюже нагнулся за потеряшкой, пытаясь не вывалить другие ключи, которые ощущал металлическим холодом под рубашкой.

Поднявшись в лабораторию, я обнаружил там Сэма. Он стянул респиратор и все еще пытался отдышаться:
– Я все этажи пробежал, не знаю, где он от меня отстал.
– Все? Со второго по восьмой? Ну, ты и марафонец. Он где-то врезался в Магогу, курившего на лестнице, и переключил на него весь свой гнев.
– Уф. А ключ ты успел забрать?
– Не ключ, а ключи. Вот, – я выложил перед Сэмом все пять ключей с разными цветными метками, которые я успел стащить. – Без понятия, какой из них от нашей старой лабы и есть ли он среди них вообще. Ночью пойду экспериментировать. А ты сегодня заслужил выходной или, если хочешь, можешь посмотреть, как я буду ставить тетрамеризацию.

Часом к действию я назначил половину третьего ночи. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь застал меня, когда я подбираю ключи и рыскаю по лаборатории. Пусть она со всем своим содержимым и была по праву нашей. А раз я единственный продолжаю синтез ктулхумицина, то моей.

Мой путь лежал мимо комнат эй-эсовцев, в которых даже самой темной ночью продолжалась работа. Эх, надо было дождаться выходных. Но ночь – это время сосредоточенных и усталых людей, а не проходной двор, какой бывает тут днем. Я тихо крался по коридору, прислушиваясь к голосам и шагам в лабораториях.

Вот и комната 813. Я сжался в нише, чтобы меня не было видно из коридора. Для начала убедился, что наш старый ключ не подходит. Сара была права: замки сменили. Я разложил перед собой на полу пять разноцветных ключей, позаимствованных в кабинете декана. Красный ключ – не подходит. Оранжевый – заходит в замочную скважину, но никак не поворачивается. Желтый ключ – нет, совсем не то.

Во мне нарастало чувство беспокойства, но оставалось еще два ключа. Зеленый ключ легко вошел, повернулся и застрял. Я потянул дверь туда-сюда. Она оставалась запертой. Боясь сломать замок и окончательно все запутать, я начал медленно раскачивать ключ в замке. Я все же химик, а не профессиональный взломщик. Наконец, с громким лязгом ключ вышел из скважины. Последний синий – не подходит.

Я раздосадованно окинул взглядом набор бесполезных ключей. Неужели весь мой блестящий план окажется напрасным? Надо еще раз попробовать оранжевый ключ, приложить побольше силы. Я запихнул его в замок и, что есть силы, нажал. В одну сторону, потом в другую.

– Что ты тут делаешь? – на мое плечо шлепнулась чья-то тяжелая рука.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

Ктулхумицин: Часть 3

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags