andresol

Начало здесь

Первой, ещё до бананов, из магазинов пропала туалетная бумага. В вечерних новостях губернатор Калифорнии с озабоченным лицом заявил жителям и гостям штата, что принимаются все необходимые меры, и пообещал компенсацию всем пострадавшим. После губернатора выступила прокурор, сообщившая, что взяла расследование происшествия в супермаркете на Университетской под свой контроль и пообещала нулевую толерантность. За прокурором выступил шериф округа Аламида. Он сообщил, что K-9 офицер Бобик взял след преступника, который вёл на Русский холм в Сан-Франциско, да там и оборвался. После шерифа начал выступать смотритель медицинских учреждений, но его уже никто не слушал, так как весь интернет от Австрии до Японии жужжал и метался, как разворошённый улей. Откуда-то появились графики умерших и заболевших от употребления бананов по всем странам, куда на всякий случай записывали всех, кто ел бананы в последние две недели, а потом скончался. В топ эпл-стора вышло приложение, обещавшее превратить ваш айфон в персональный дозиметр, но через час оно было удалено, что ещё более подлило конспирологам масла. С амазона смели все свинцовые сейфы и передники, и их доставка откладывалась на следующую осень. Финастрологи предсказали удвоение фьючерсов на свинец, а на реддите и хабре множились посты с народными методами защиты от бананов с помощью обрезков свинцовой трубы.

Одни пользователи со ссылкой на свидетелей, предпочитавших остаться инкогнито, говорили, что похититель бананов говорил с мусульманским акцентом и что только в Калифорнии могли допустить подобную беспрецедентную утечку бананов, и теперь, из-за бездействия полиции, Иран как никогда близок к созданию банановой бомбы. Другие утверждали, что, наоборот, незнакомец — агент Моссада, и что накопление опасного уровня калия в белорусских бананах является окончательным доказательством глобального изменения климата, о котором так долго предупреждали.

Заслуженный банановед республики уверял, что из-за заражения калием-40 с сортом бананов Кавендиш может повториться судьба сорта Гро-Мишель, которого в 1950-е уничтожила панамская болезнь, вызванная грибком фузариум оксиспорум. И лишь один учёный, которого весь ютуб считал большим специалистом в своей области, робко заметил, что иногда банан — просто банан. Он был поднят насмех, обозван Шопенгауэром, и пока его окончательно не забананили, на его видео поставили плашку, которая вела на статью в Википедии о банановом эквиваленте радиации

Решить проблему пообещал сам Илон Маск. Оказалось, что земной аргон на 99,6% состоит из изотопа аргона-40, так как почти весь он образовался в результате распада калия-40, в то время, как изотопное содержание аргона-40 в солнечной фотосфере и в атмосферах планет-гигантов составляет лишь 0,01%. Маск объявил о создании компании BananaX, которая займётся выращиванием нерадиоактивных бананов в космосе. А пока не созреет первый урожай марсианских бананов, он предложил очищать земные бананы от изотопа калия-40 с помощью центрифуг, на которых разделяют изотопы урана.

Но заумные твиты Маска только взбаламутили народные массы, как орех пекан плюхнувшийся в шоколадный мусс. Толпа требовала посадок, новых санкций и вакцин.

И пока весь мир исходился на бананы, двое ни о чём не подозревающих учёных решали свой принципиальный спор. С вершины лабораторного холма профессор Хамфри Форвард взирал, как кружевные изгибы моста Золотые Ворота и зиккураты небоскрёбов вспыхивали и гасли, словно угли в костре, пожираемые кровавым огнём заката. Профессора восхищало желание людей тягаться с природой. Где не было моста, строят мост. Где не было города, строят город. Природа трясётся, рушит, сжигает город. А человек снова его строит и на этот раз хитрее, из бетона и стекла: а ну попробуй сжечь. А сожжёшь, мы ещё что-нибудь придумаем. Из плазмы начнём строить, из антигравитации, и тогда не достать тебе нас, мать-шатающаяся-земля. И казалось бы, сколько тебе земли от океана до океана, живи и радуйся. А вот хотим жить в Сан-Франциско и будем здесь жить. Хоть на головах у друг друга, хоть под ногами. Удивительный всё же народ — люди.
– Эшли, я ведь знаю, что это только рассеяние Рэлея в небе и психофизиологическая реакция на смесь длин волн внутри моего мозга. А всё равно красиво. Отчего это так?
– Мне кажется, что бананы уже готовы, – только и ответила девушка, открывая сушильный шкаф.
– Где мы находимся по рецепту? Итак, мы начали с 10 килограммов бананов или, в внесистемных единицах, с 22 фунтов. Разделили шкурки от плодов и высушили их по отдельности. И вы продолжаете утверждать, что в шкурках и плодах окажется примерно одинаково калия, хотя я знаю, что в шкурках его больше, так?

Девушка кивнула, выгребая из шкафа сушёные бананы.
– Ах, какой ароматный запах, – не удержался профессор. – Даже ради науки у меня не поднимется рука, чтобы сжечь банан, поэтому держите газовую горелку. Жгите, Эшли, жгите. В этой невзрачной золе сокрыт серебристый металл, который мы обязательно выделим. Нет, я не могу смотреть, как уничтожают ценный продукт, пройду прогуляюсь. И не перепутайте, где шкурки, а где плоды.

Профессор вернулся через полчаса, когда Эшли уже закончила экстрагировать из банановой золы водорастворимый поташ – карбонат калия. Он принёс пакет еды из университетского кафе и поставил завариваться чай в трехгорлой колбе.
– А теперь нам надо осадить калий в виде малорастворимого перхлората. Главное, чтобы все шаги с каждой половиной были одинаковыми. Мы устанавливаем относительное количество калия в шкурках и в плодах. Не переживайте, если абсолютный выход не будет количественный.
– Я не переживаю.

После того, как Эшли, чтобы ускорить рост кристаллов KClO₄, поставила оба раствора в морозилку, профессор пригласил её разделить с ним его скромный лаб-ужин.
– Вас никогда не волновал вопрос, почему бананы зелёные? – спросил он, медленно пережёвывая банановый смузи.
– Нет. Бананы ведь жёлтые, – ответила она, проглатывая куриный сэндвич.
– Совершенно верно. Но изначально они зелёные.
– Из-за хлорофилла?
– Правильно. Вы начинаете соображать. И представьте себе, не все люди знают, что по мере того, как бананы созревают, хлорофилл в их кожуре распадается на вещества, способные флуоресцировать синим в ультрафиолетовом свете. Знаете, какая от этого практическая польза?
– Животные, которые распространяют семена бананов, в отличие от нас видят в ультрафиолете и могут лучше рассмотреть спелые бананы?
– Это интересная гипотеза.
– Профессор, не обижайтесь, но порой ваши вопросы напоминают мне загадки, которые мы загадывали друг другу в детском саду. Например, что это такое: длинное, жёлтое, указывает на север и при этом жужжит?
– Хм. Это какой-то прибор, который мне известен?
– Это намагниченный банан с моторчиком!
– Банан указывает на север? Конечно, для парамагнитных свойств железосодержащие белки необязательны, достаточно свободных радикалов с неспаренными электронами. Но зачем тогда моторчик? Хм…

И профессор погрузился в размышления минут на пятнадцать, пока Эшли отфильтровывала осадок и сушила белую пасту перхлората калия на фольге. Следующим этапом было прокаливание перхлората при температуре выше 550 ºC («1000 градусов Фаренгейта во внесистемных единицах или 823 кельвина в системных») с выделением кислорода и образованием хлорида калия KCl. Наблюдая за работой своей подчинённой, профессор не удержался от комплимента:
– Что я ценю в вас, Эшли, так это научное терпение. Меня не каждый выдержит. Вы могли давно дома тупить в интернет, а вместо этого выделяете калий из бананов.
– Мне в любом случае пришлось бы готовиться к экзамену, а так сдать быстрее.
– Вы всё ещё думаете, что утрёте мне нос?
– Эксперимент покажет.
– А мне будет жаль провалить вас из-за вашего же упрямства. В вас есть толк и кое-что ещё. Так и быть, если вы признаете, что проиграли спор, я поставлю вам троечку за усердие.
– Нет, уговор есть уговор. Эксперимент покажет.

Оставалось восстановить калий металлическим литием. Пока девушка загружала вещества в установку, профессор не был бы профессором, если бы не выдал пару теоретических пояснений:
– Заметьте, Эшли, калий более реакционноспособен и электропозитивен, чем литий, и реакция «калий-хлор плюс литий получается литий-хлор и металлический калий» должна по термодинамике идти в обратном направлении, но на наше счастье температура кипения калия составляет 1047 кельвинов, что ниже, чем 1603 кельвина у лития, поэтому при правильных условиях мы можем убирать калий из системы перегонкой, и по принципу Ле Шателье…
– Не шатайте установку, пожалуйста.

Профессор отодвинулся и принялся созерцать, как шарики металлического калия собираются в приёмнике под слоем силиконового масла. Больше всего его поражал экспериментальный факт, что руками в основном работала Эшли, но его халат был перемазан как у чёрта, а её оставался белоснежным. Этот факт ещё раз подтверждал, что руководство — грязная работёнка, и недаром Нобелевские премии присуждают тем, кто командовал, а не тем, кто исполнял.

Когда реакция восстановления была проведена с обеими порциями хлорида калия, профессор вытащил пинцетом два калиевых шарика, быстро, но тщательно вытер их салфеткой от остатков масла и спросил Эшли:
– Наступает момент истины, коллега. Готовы?

Девушка кивнула.
– С чего начнём? В порядке возрастания. Итак, калий выделенный из ваших плодов банана. Девять… девять и два грамма. Большей точности нам и не нужно. А вот этот калий выделен тем же способом из моих шкурок банана. И я вслед всем книгам и справочникам утверждаю, что содержание калия в шкурках выше, чем в плодах в полтора-два раза. Что за чёрт! Девять и ноль? Но это невозможно! – Профессор ошарашенно смотрел на Эшли. – Я люблю, когда эксперимент почти сходится с теорией. Из этого «почти» рождаются научные открытия. Но тут… Я признаюсь, что съел по ходу эксперимента пару сушёных банановых чипсов, потому что был голоден, а они так аппетитно пахли. Это уменьшило калий в плодах, но вы ничего не сказали. Я купил ужин заранее, вместе с бананами, а когда сделал вид, что вышел в университетское кафе, я следил за вами, ожидая, что вы не удержитесь от того, чтобы что-нибудь разлить или подменить. Видите, я могу разыгрывать роль рассеянного профессора, но сейчас я предельно с вами честен. Эшли Блэкберри, я зачту вам экзамен, но признайтесь, как вам удалось меня провести? Где мы лопухнулись на целых пятьдесят процентов?
– Если я всё померила и сделала правильно, а вы лопухнулись, то это же ровно пятьдесят процентов?
– Верно, – рассмеялся профессор. – Получается, что количество калия в шкурках и плодах примерно одинаково. Вот и доверяй после этого органическим магазинам: теперь уже и калий в бананы не докладывают. Везде врут, чтобы еда выглядела полезнее. А вообще, Эшли, есть вредно. Посмотрите на меня: мне только сорок лет, а я уже всё путаю. Стал совсем старик, которому пора уступать место молодым. Давайте вашу зачётку.
– Спасибо вам.

В глубине своей радиоактивной души Хамфри был рад, что дал Эшли выиграть спор. Почему радиоактивной? В мире нет ничего вечного. Даже протон не вечен. Он верил, что гипотетическая вечность души объясняется нечувствительностью наших приборов по отношению к частицам светлой материи. А потому, не дожидаясь ни классического рая, ни квантового ада, радовался, пока был счастлив.
– Поздравляю с прекрасной сдачей экзамена, а сейчас, – сказал профессор, стягивая халат, – мы можем перейти к весёлой части нашего вечера.

Вдвоём с Эшли они вышли из лаборатории. Мост Золотые Ворота обнимала полная луна, и кто-то, набегавшись по её поверхности, прошёл затем по глади залива, оставив за собой переливающиеся следы лунного света.
– Всем пристегнуть ремни и надеть защитные очки! Достигнута критическая масса калия-40!

Профессор сомкнул два шарика калия, от чего они образовали нечто вроде сердечка, но ничего не произошло. Он рассмеялся и протянул металлическое сердечко Эшли.
– Эшли, вы сдали экзамен, вам и бросать.
– Без вас бы я его не сдала, профессор, – сказала она, разделив обратно две половинки. – Давайте каждый свой, но одновременно.

Банановый калий полетел в воду, и сиреневая вспышка осветила лица улыбающихся учёных.