В гостях у Хартвига
Apr. 19th, 2012 09:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
andresolВ прошедшее воскресенье профессор Джон Хартвиг решил пригласить свою разросшуюся за последнее время группу к себе домой, чтобы отметить конец семестра. На самом деле конец семестра еще не наступил, но Джон затеял глобальную перестройку дома и решил, что лучше будет всем собраться, пока ничего не сломано.
Карран устраивал такие собрания перед Рождеством, и я посетил их все. Они ни к чему не обязывают и чаще всего сводятся к пустой формальности, но интересно же посмотреть, как профессора живут. Вот и к Хартвигу пришли почти все (по-моему, трех человек не было).
В Беркли Джон переехал прошлым летом из Иллинойса и поселился на холме, то есть в самом богатом районе. Добираться туда зато с кампуса не так просто. Улочки узкие и извилистые. Прямо перед домом Хартвига останавливается автобус, но вечером в воскресенье он перестает ходить в 6, а приглашения были на 6:30, чтобы можно было на закат посмотреть.
Так как машины у меня нет, то оставалось идти пешком. Полторы мили, пусть даже в гору, пустяк, но важно не заблудиться, особенно, когда будешь возвращаться в темноте: в таких районах фонари обычно не ставят. Потому решил идти с компанией: с русским постдоком Алексеем, индусом Анкитом и китайцев Фенгфенгом.
Встретились сильно заранее и шли не спеша. Мне-то в гору идти не привыкать, Алексей регулярно по 5 км бегает, а вот азиатские товарищи скоро запыхтели и стали просить идти помедленнее. (А ведь найдутся у нас в группе двое смельчаков, которые закатятся на холм на велосипедах).
Дорога шла неуклонно вверх по весьма живописным кварталам, где ландшафт заставляет располагать гараж на крыше, а сам дом спускается по склону вниз.
Наконец, мы дошли до самой интересной части маршрута. Помимо улиц – streets – на холме есть еще pathways – узенькие тропинки, чаще всего со ступеньками, втиснутые между чьими-то домами.
Их специально делали, чтобы пешеходы могли подниматься на холм прямиком, а не в обход по дугам дорог.
Вот эти-то тропинки я и боялся пропустить ночью. В некоторых местах было грязно, в других – вместо ступенек остались только столбики с торчащими гвоздями, в третьих – над дорогой низко нависали переплетающиеся кусты.
На обратном пути нас спасла ручка-фонарик, удачно захваченная Алексеем (я забыл свою налобную лампу дома), но все равно один из переходов мы не нашли и обошли кругом.
Как бы то ни было к дому Джона мы прибыли одни из первых. С открытой террасы открывается красивый вид на лежащий внизу город, залив и мост Золотые Ворота вдалеке. В седьмом часу мост был еле различим из-за тумана, но ближе к закату (а сейчас темнеет где-то без четверти восемь) небо прояснилось.
Ну, а заседание прошло традиционно. Вначале гости собирались. Многие были с маленькими детьми, но все дети вели себя тихо. Потом гости ели и пили (Джон сделал ставку на итальянскую кухню, сам готовил какие-то коктейли, пиццу и нечто с грибами: все было весьма вкусно). Потом говорили, кто о науке, а кто о чем.
Надо вам сказать, что жена Хартвига Анна Бэрэнджер – тоже профессор химии. Они и познакомились 20 с лишнем лет назад, когда вместе были аспирантами тут же в Беркли в группе Роберта Бергмана. Вот с тех пор вместе путешествуют: Коннектикут – Иллинойс – снова Калифорния.
Происходит Анна Бэрэнджер из научной семьи. Ее дед Гарольд Юри – нобелевский лауреат по химии 1934 года за открытие дейтерия (PhD он получил тоже в Беркли с Гильбертом Льюисом), также известный благодаря эксперименту Миллера–Юри, в котором облучали аммиак, метан, водород и угарный газ и получили аминокислоты, но не получили живых организмов.
Ее мать, то есть теща Хартвига, Элизабет Бэрэнджер была профессором физики и много лет проработала в Университете Питтсбурга на преподавательских и административных должностях, пока не вышла на пенсию в возрасте 77 лет. Она, между прочим, тоже присутствовала на воскресном мероприятии, и мы разговорились, когда она услышала, что я учился в Питтсбурге. Обсудили последние события.
В общем, у двух дочерей Хартвига, которым пока лет 6-8, на роду написано становиться учеными. Хотя вот Карран сам химик, и его отец был химик, а обе каррановские дочери в науку не пошли.
Постепенно еда закончилась, солнце село за холмы, люди стали разбредаться по домам. Вниз идти, конечно, намного проще, но, как я уже сказал, у путешествия в темноте есть свои трудности.
Джон намекнул, что в следующий раз пригласит подчиненных в гости где-нибудь в октябре, а пока наступала очередная рабочая неделя (в США, кстати, неделя начинается с воскресенья).
Карран устраивал такие собрания перед Рождеством, и я посетил их все. Они ни к чему не обязывают и чаще всего сводятся к пустой формальности, но интересно же посмотреть, как профессора живут. Вот и к Хартвигу пришли почти все (по-моему, трех человек не было).
В Беркли Джон переехал прошлым летом из Иллинойса и поселился на холме, то есть в самом богатом районе. Добираться туда зато с кампуса не так просто. Улочки узкие и извилистые. Прямо перед домом Хартвига останавливается автобус, но вечером в воскресенье он перестает ходить в 6, а приглашения были на 6:30, чтобы можно было на закат посмотреть.
Так как машины у меня нет, то оставалось идти пешком. Полторы мили, пусть даже в гору, пустяк, но важно не заблудиться, особенно, когда будешь возвращаться в темноте: в таких районах фонари обычно не ставят. Потому решил идти с компанией: с русским постдоком Алексеем, индусом Анкитом и китайцев Фенгфенгом.
Встретились сильно заранее и шли не спеша. Мне-то в гору идти не привыкать, Алексей регулярно по 5 км бегает, а вот азиатские товарищи скоро запыхтели и стали просить идти помедленнее. (А ведь найдутся у нас в группе двое смельчаков, которые закатятся на холм на велосипедах).
Дорога шла неуклонно вверх по весьма живописным кварталам, где ландшафт заставляет располагать гараж на крыше, а сам дом спускается по склону вниз.
Наконец, мы дошли до самой интересной части маршрута. Помимо улиц – streets – на холме есть еще pathways – узенькие тропинки, чаще всего со ступеньками, втиснутые между чьими-то домами.
Их специально делали, чтобы пешеходы могли подниматься на холм прямиком, а не в обход по дугам дорог.
Вот эти-то тропинки я и боялся пропустить ночью. В некоторых местах было грязно, в других – вместо ступенек остались только столбики с торчащими гвоздями, в третьих – над дорогой низко нависали переплетающиеся кусты.
На обратном пути нас спасла ручка-фонарик, удачно захваченная Алексеем (я забыл свою налобную лампу дома), но все равно один из переходов мы не нашли и обошли кругом.
Как бы то ни было к дому Джона мы прибыли одни из первых. С открытой террасы открывается красивый вид на лежащий внизу город, залив и мост Золотые Ворота вдалеке. В седьмом часу мост был еле различим из-за тумана, но ближе к закату (а сейчас темнеет где-то без четверти восемь) небо прояснилось.
Ну, а заседание прошло традиционно. Вначале гости собирались. Многие были с маленькими детьми, но все дети вели себя тихо. Потом гости ели и пили (Джон сделал ставку на итальянскую кухню, сам готовил какие-то коктейли, пиццу и нечто с грибами: все было весьма вкусно). Потом говорили, кто о науке, а кто о чем.
Надо вам сказать, что жена Хартвига Анна Бэрэнджер – тоже профессор химии. Они и познакомились 20 с лишнем лет назад, когда вместе были аспирантами тут же в Беркли в группе Роберта Бергмана. Вот с тех пор вместе путешествуют: Коннектикут – Иллинойс – снова Калифорния.
Происходит Анна Бэрэнджер из научной семьи. Ее дед Гарольд Юри – нобелевский лауреат по химии 1934 года за открытие дейтерия (PhD он получил тоже в Беркли с Гильбертом Льюисом), также известный благодаря эксперименту Миллера–Юри, в котором облучали аммиак, метан, водород и угарный газ и получили аминокислоты, но не получили живых организмов.
Ее мать, то есть теща Хартвига, Элизабет Бэрэнджер была профессором физики и много лет проработала в Университете Питтсбурга на преподавательских и административных должностях, пока не вышла на пенсию в возрасте 77 лет. Она, между прочим, тоже присутствовала на воскресном мероприятии, и мы разговорились, когда она услышала, что я учился в Питтсбурге. Обсудили последние события.
В общем, у двух дочерей Хартвига, которым пока лет 6-8, на роду написано становиться учеными. Хотя вот Карран сам химик, и его отец был химик, а обе каррановские дочери в науку не пошли.
Постепенно еда закончилась, солнце село за холмы, люди стали разбредаться по домам. Вниз идти, конечно, намного проще, но, как я уже сказал, у путешествия в темноте есть свои трудности.
Джон намекнул, что в следующий раз пригласит подчиненных в гости где-нибудь в октябре, а пока наступала очередная рабочая неделя (в США, кстати, неделя начинается с воскресенья).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-04-20 09:20 am (UTC)А что на ваш взгляд двигает профессоров устраивать такие встречи? Радушие, team building, или просто так принято?
no subject
Date: 2012-04-20 04:50 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-21 09:17 am (UTC)Стоит ли работать "с 7 утра до 11 вечера шесть дней в неделю" для того чтобы быть Хартвигом? Ведь не Богом же :)
no subject
Date: 2012-04-21 09:21 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-21 09:25 am (UTC)Открытия нобелевского уровня делаются практически всегда случайно. Потому как людей умных много и почти все, до чего можно просто додуматься, уже сделано. Я считаю это надо отчетливо понимать хорошим ученым иначе будет психологический кризис.
Вот кстати, очень в тему:
http://www.ted.com/talks/lang/en/elizabeth_gilbert_on_genius.html
no subject
Date: 2012-04-21 09:31 am (UTC)В общем, я тоже не знаю ответа, зачем Джон столько работает. Спрашивать его об этом не собираюсь. Может, считает, что это единственно правильный вариант. Но вряд ли потому что ему нравится писать бесконечные гранты. Выглядит он весьма уставшим.
TED Talk посмотрю, но завтра. Сейчас уже полтретьего, и спать пора.