Cal Day – День открытых дверей в Беркли
Apr. 21st, 2012 08:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
andresolПроходил в эту субботу. Для школьников, их родителей и прочей публики на кампусе были организованы более 300 лекций и аттракционов. С погодой всем повезло: мой самый теплый день в Беркли (80 ºF), и никаких дождей. Сидеть в лабе не хотелось, и я отправился искать, где интересно.
Химики на целый день устроили симпозиум в честь Гленна Сиборга, которому 19 апреля исполнилось бы ровно 100 лет. Но меня сейчас не радиохимия, а более высокие материи. В результате отправился к соседям-физикам: как же можно просидеть год в Беркли, и не послушать местных физиков. Посетил три доклада: по астрофизике, топологии и элементарным частицами.
Первый доклад был даже не доклад, а вовсе даже интервью с недавним (2011 года) нобелевским лауреатом Солом Перлмуттером. Проходило это действо в круглом кирпичном сооружении перед Латимер-Холлом, которое называется Pimentel Hall. Формально это часть Колледжа химии и, наверно, одна из самых больших аудиторий на кампусе.
Я пришел в 10:40, за 20 минут до начала, и мог выбирать любое место: устроился по центру в ряду седьмом.
И правильно сделал, так как народ подходил и подходил, и остальных просили сдвигаться к центру, если есть свободные места, чтобы люди не стояли в проходах. Я же мог спокойно наблюдать, как родители фотографировали своих детей на фоне Нобелевского лауреата. Кто-то из них придет учиться в Беркли. Но я-то понимал, к кому на самом деле обращена дежурная фраза: «В этой аудитории сидят будущие Нобелевские лауреаты»:)
Вопросы лауреату задавал Robert Birgeneau, канцлер (= ректор) Университета Калифорнии в Беркли (с 2004 года, в этом году его срок заканчивается). Он, кстати, сам физик, но уже давно завяз на административной работе.
Фрэнсис Хеллманн – chair (= декан) физического факультета – представляет публике участников интервью.
О науке говорили всего минут десять, но мне все равно очень понравилось. Сол – очень веселый и энергичный человек. Не надоест ему рассказывать вновь и вновь, как в три часа ночи его разбудил звонок шведского журналиста (нобелевский комитет до него сразу не дозвонился, так как у них был неправильный номер телефона), как жена схватила iPad, чтобы убедиться, что это не розыгрыш, и Сол понял, что теперь уж не поспишь: надо срочно бриться и надевать костюм. Действительно через 30 минут к дому Перлмуттера уже прибыли журналисты.
А потом был рассказ о поездке в Швецию, о нобелевском банкете и о встрече с шведскими монархами. Про свою жену, сидевшую рядом с королем, Перлмуттер рассказывал не меньше, чем про себя. Она, кстати, тоже была на этой лекции-интервью и сидела в первом ряду с дочерью.
Некоторых читателей блога интересует, когда американские профессора заводят детей. Сам Сол – 1959 г.р., его жена Лора Нельсон получила степень бакалавра в 1983 году (т.е. ей тогда было около 21 года), их дочери – 8 лет. Вот и считайте сами. (Я-то считаю, что совершенно нормальная семья: папа с Нобелем, мама тоже профессор).
Наконец, добрались до расширяющейся Вселенной. Никакими страшными словами Сол публику не пугал, старался на пальцах объяснить что же он сделал, благо в его случае это нетрудно, не карбен-бораны все-таки. Уже потом, отвечая на вопросы, он отметил, что сейчас бы никто его работу не профинансировал, а вот 20 лет назад NSF был терпелив. Они обещали измерить, с какой скоростью Вселенная замедляется из-за гравитации, наблюдая далекую сверхновую. Им дали грант на 3 года. Через 3 года они подходящую сверхновую не нашли, но грант продлили. Еще через 3 года они нашли сверхновую, но не успели ее измерить (то облака, то Луна слишком яркая). Грант продлили. Еще через 3 году они померили то, что собирались, но не обработали результаты. Грант продлили. И тут они обнаружили, что Вселенная расширяется не с замедлением, а с ускорением.
Дальше у меня было около часа времени, чтобы просто погулять по кампусу.
Поглазеть на надувного медведя Оски (талисман Беркли – талисман должен быть свиреп как питтсбургская пантера, не удивлюсь, если спортивная команда Беркли ничего не выигрывает), на толпы посетителей, очередью выстроившихся к Sather Tower, куда сегодня пускали бесплатно. Лысые деревья, между прочим, начинают зеленеть.
Зашел в университетские здания, куда меня вряд ли занесла бы постдочья судьба. Например, в музей палеонтологии в Valley Science Building.
Или в библиотеку Бэнкрофта.
Или в Hearst Memorial Mining Building.
К часу дня мне нужно было в Evans Hall, где заседают математики и экономисты. Я искал комнату 60 на шестом этаже, а она оказалась на подвальном, «минус первом».
Аудитория уже была забита андеградами китайского вида. Из их перешептывания я понял, что пришли они не бескорыстно, а за обещанным extra credit'ом. Помимо них было еще несколько седовласых джентельменов профессорского вида и я.
Математик Майкл Хатчинс прочел нам лекцию «Топология и возможные формы Вселенной». То ли он действительно замечательный учитель, то ли меня растрогало ностальгическое писание мелом на доске, но я не заснул.
Началось все с самых простых понятий: плоскость, плоский граф, сфера, тор, чем сфера отличается от плоскости, и почему сфера не тор. Схема, изображающая Эванс-Холл и Мост Золотые Ворота показывала, как в ясную погоду любой студент может убедиться, что Земля неплоская (но не сможет убедиться, что она не тор). Постепенно дошли и до трехмерных поверхностей.
Тут уже стало интересно. Может быть Вселенная – трехмерная сфера или трехмерный тор: никто точно не знает. Воспомнили и ускоряющееся расширение Вселенной, и бывшего берклиевского постдока Гришу Перельмана (на вопрос Майкла, кто слышал о Perelman’е, руку подняли я и профессора, а китайцы, которые весь доклад судорожно перерисовывали икосаэдры и дырки в свои тетрадки, притихли). Закончили бутылкой Кляйна, и Майкл посетовал, что забыл принести свою.
А мне уже надо было спешить на физфак в LeConte Hall, где в 2 часа начиналась лекция о бозоне Хиггса.
Вначале выступал профессор-теоретик Лоренс Холл (звучит как название здания – Lawrence Hall). И хотя он использовал Пауэр Пойнт, его энтузиазм и радость от того, что Большой Адронный Коллайдер, скорее всего, нашел Хиггса, передавались слушателям. Опять же уровень лекции был самый начальный: для тех, кто что-то слышал про фотон-протон-электрон, но может не знать ни шесть кварков, ни техноколора, ни теорию суперсимметрии.
Потом его коллега-экспериментатор Beate Heinemann (немка, но профессор в Беркли, непосредственно работающая с детектором в БАКе) рассказала о том, что же они пока намерили. Насчет того, что бозон Хиггса открыт, она была намного скептичнее, чем Лоренс.
Под конец стали поступать вопросы. Опять упомянули ускоряющееся расширение Вселенной (тема дня для меня) и перешли на философию (Дж. Дж. Томсон, открывший электрон, считал, что его масса слишком мала, чтобы он был для чего-нибудь полезен; и да, God particle – сокращение от Goddamn particle). Мне сложно представить, чтобы на какую-то химическую тему возникло столько (штук 15) хороших вопросов.
В общем, к этому моменту я настолько впечатлился увиденным, что забрал из лабы компьютер и пошел есть пиццу.
Даже не знаю, какой из трех докладов мне понравился больше всего. Сегодняшний день напомнил научный симпозиум в Питтсбурге, когда к нам приезжали Вентер и остальные. Современная наука определенно не ограничивается трифторметилированием и родиевыми комплексами.
Химики на целый день устроили симпозиум в честь Гленна Сиборга, которому 19 апреля исполнилось бы ровно 100 лет. Но меня сейчас не радиохимия, а более высокие материи. В результате отправился к соседям-физикам: как же можно просидеть год в Беркли, и не послушать местных физиков. Посетил три доклада: по астрофизике, топологии и элементарным частицами.
Первый доклад был даже не доклад, а вовсе даже интервью с недавним (2011 года) нобелевским лауреатом Солом Перлмуттером. Проходило это действо в круглом кирпичном сооружении перед Латимер-Холлом, которое называется Pimentel Hall. Формально это часть Колледжа химии и, наверно, одна из самых больших аудиторий на кампусе.
Я пришел в 10:40, за 20 минут до начала, и мог выбирать любое место: устроился по центру в ряду седьмом.
И правильно сделал, так как народ подходил и подходил, и остальных просили сдвигаться к центру, если есть свободные места, чтобы люди не стояли в проходах. Я же мог спокойно наблюдать, как родители фотографировали своих детей на фоне Нобелевского лауреата. Кто-то из них придет учиться в Беркли. Но я-то понимал, к кому на самом деле обращена дежурная фраза: «В этой аудитории сидят будущие Нобелевские лауреаты»:)
Вопросы лауреату задавал Robert Birgeneau, канцлер (= ректор) Университета Калифорнии в Беркли (с 2004 года, в этом году его срок заканчивается). Он, кстати, сам физик, но уже давно завяз на административной работе.
Фрэнсис Хеллманн – chair (= декан) физического факультета – представляет публике участников интервью.
О науке говорили всего минут десять, но мне все равно очень понравилось. Сол – очень веселый и энергичный человек. Не надоест ему рассказывать вновь и вновь, как в три часа ночи его разбудил звонок шведского журналиста (нобелевский комитет до него сразу не дозвонился, так как у них был неправильный номер телефона), как жена схватила iPad, чтобы убедиться, что это не розыгрыш, и Сол понял, что теперь уж не поспишь: надо срочно бриться и надевать костюм. Действительно через 30 минут к дому Перлмуттера уже прибыли журналисты.
А потом был рассказ о поездке в Швецию, о нобелевском банкете и о встрече с шведскими монархами. Про свою жену, сидевшую рядом с королем, Перлмуттер рассказывал не меньше, чем про себя. Она, кстати, тоже была на этой лекции-интервью и сидела в первом ряду с дочерью.
Некоторых читателей блога интересует, когда американские профессора заводят детей. Сам Сол – 1959 г.р., его жена Лора Нельсон получила степень бакалавра в 1983 году (т.е. ей тогда было около 21 года), их дочери – 8 лет. Вот и считайте сами. (Я-то считаю, что совершенно нормальная семья: папа с Нобелем, мама тоже профессор).
Наконец, добрались до расширяющейся Вселенной. Никакими страшными словами Сол публику не пугал, старался на пальцах объяснить что же он сделал, благо в его случае это нетрудно, не карбен-бораны все-таки. Уже потом, отвечая на вопросы, он отметил, что сейчас бы никто его работу не профинансировал, а вот 20 лет назад NSF был терпелив. Они обещали измерить, с какой скоростью Вселенная замедляется из-за гравитации, наблюдая далекую сверхновую. Им дали грант на 3 года. Через 3 года они подходящую сверхновую не нашли, но грант продлили. Еще через 3 года они нашли сверхновую, но не успели ее измерить (то облака, то Луна слишком яркая). Грант продлили. Еще через 3 году они померили то, что собирались, но не обработали результаты. Грант продлили. И тут они обнаружили, что Вселенная расширяется не с замедлением, а с ускорением.
Дальше у меня было около часа времени, чтобы просто погулять по кампусу.
Поглазеть на надувного медведя Оски (талисман Беркли – талисман должен быть свиреп как питтсбургская пантера, не удивлюсь, если спортивная команда Беркли ничего не выигрывает), на толпы посетителей, очередью выстроившихся к Sather Tower, куда сегодня пускали бесплатно. Лысые деревья, между прочим, начинают зеленеть.
Зашел в университетские здания, куда меня вряд ли занесла бы постдочья судьба. Например, в музей палеонтологии в Valley Science Building.
Или в библиотеку Бэнкрофта.
Или в Hearst Memorial Mining Building.
К часу дня мне нужно было в Evans Hall, где заседают математики и экономисты. Я искал комнату 60 на шестом этаже, а она оказалась на подвальном, «минус первом».
Аудитория уже была забита андеградами китайского вида. Из их перешептывания я понял, что пришли они не бескорыстно, а за обещанным extra credit'ом. Помимо них было еще несколько седовласых джентельменов профессорского вида и я.
Математик Майкл Хатчинс прочел нам лекцию «Топология и возможные формы Вселенной». То ли он действительно замечательный учитель, то ли меня растрогало ностальгическое писание мелом на доске, но я не заснул.
Началось все с самых простых понятий: плоскость, плоский граф, сфера, тор, чем сфера отличается от плоскости, и почему сфера не тор. Схема, изображающая Эванс-Холл и Мост Золотые Ворота показывала, как в ясную погоду любой студент может убедиться, что Земля неплоская (но не сможет убедиться, что она не тор). Постепенно дошли и до трехмерных поверхностей.
Тут уже стало интересно. Может быть Вселенная – трехмерная сфера или трехмерный тор: никто точно не знает. Воспомнили и ускоряющееся расширение Вселенной, и бывшего берклиевского постдока Гришу Перельмана (на вопрос Майкла, кто слышал о Perelman’е, руку подняли я и профессора, а китайцы, которые весь доклад судорожно перерисовывали икосаэдры и дырки в свои тетрадки, притихли). Закончили бутылкой Кляйна, и Майкл посетовал, что забыл принести свою.
А мне уже надо было спешить на физфак в LeConte Hall, где в 2 часа начиналась лекция о бозоне Хиггса.
Вначале выступал профессор-теоретик Лоренс Холл (звучит как название здания – Lawrence Hall). И хотя он использовал Пауэр Пойнт, его энтузиазм и радость от того, что Большой Адронный Коллайдер, скорее всего, нашел Хиггса, передавались слушателям. Опять же уровень лекции был самый начальный: для тех, кто что-то слышал про фотон-протон-электрон, но может не знать ни шесть кварков, ни техноколора, ни теорию суперсимметрии.
Потом его коллега-экспериментатор Beate Heinemann (немка, но профессор в Беркли, непосредственно работающая с детектором в БАКе) рассказала о том, что же они пока намерили. Насчет того, что бозон Хиггса открыт, она была намного скептичнее, чем Лоренс.
Под конец стали поступать вопросы. Опять упомянули ускоряющееся расширение Вселенной (тема дня для меня) и перешли на философию (Дж. Дж. Томсон, открывший электрон, считал, что его масса слишком мала, чтобы он был для чего-нибудь полезен; и да, God particle – сокращение от Goddamn particle). Мне сложно представить, чтобы на какую-то химическую тему возникло столько (штук 15) хороших вопросов.
В общем, к этому моменту я настолько впечатлился увиденным, что забрал из лабы компьютер и пошел есть пиццу.
Даже не знаю, какой из трех докладов мне понравился больше всего. Сегодняшний день напомнил научный симпозиум в Питтсбурге, когда к нам приезжали Вентер и остальные. Современная наука определенно не ограничивается трифторметилированием и родиевыми комплексами.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Ваша запись опубликована в LJTimes
Date: 2012-04-22 04:08 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 04:14 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 04:18 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 04:20 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 05:07 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 08:24 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 09:22 am (UTC)А какая-либо встреча или лекция нобелевского лауреата - само по себе супер-любопытное событие. Сама я, по-моему, из всех нобелевских лауреатов видела только Ж.М.Лена.
no subject
Date: 2012-04-22 11:24 am (UTC)I just want to tell you today that there is something beyond chemistry. And if you want to get a Nobel Prize you should know something from beyond chemistry.
Сам он является наглядной иллюстрацией к своим идеям о возникновении creativity в результате синтеза profession и passion. Да, и еще у него мягкий, добрый юмор (So, I went to the Queen and said: «Dear Queen, …»). Но Перлмуттер, с моей точки зрения, производит более яркое впечатление. То ли своей ... как бы это сказать помягче? … нестандартностью, что ли … То ли это вообще у физиков какой-то особый шарм.
В общем, очень рад за Андрея, что у него получился такой насыщенный и удачный день!
no subject
Date: 2012-04-22 12:16 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 06:00 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 06:05 pm (UTC)Для меня это была третья из таких встреч, чтобы я точно знал, что вот передо мной нобелевский лауреат. На NOS в Принстоне летом 2010-го я не только прослушал лекцию Роберта Граббса, но рассказал ему о своих исследованиях. А еще раньше, летом 2008-ого, брат взял меня на одну математическую конференцию и там видел знаменитого Джона Нэша ("Игры разума"). Там были и другие нобелиаты математики-экономисты, но я в них не разбираюсь.
no subject
Date: 2012-04-22 06:09 pm (UTC)no subject
Date: 2012-04-22 06:12 pm (UTC)А вот Перлмуттера с женой отдельно предупреждали, чтобы они не посмели назвать короля с королевой иначе как "Your Majesty" (ни в коем случае не "you"), что они сами на публике так друг друга называют. И о том, что король любит говорить только на две темы: о скаутском движении и об охоте.
no subject
Date: 2012-04-24 04:33 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-24 04:36 am (UTC)У нас в СПбГУ в некоторых аудиториях такая же технология была внедрена.
Американские химики мелом на доске уже не пишут. Проектор с Пауэр Пойнтом всех победил.
no subject
Date: 2012-04-24 04:42 am (UTC)no subject
Date: 2012-04-24 04:46 am (UTC)