![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
andresolХотел написать этот пост, когда меня не будет в Беркли. Но так как 90% я уже рассказал в комментариях разным людям, пришло время собрать все мысли в один клубок, чтобы не повторяться раз за разом. Получилась серия из трех постов: 1) причины нынешнего разочарования; 2) размышления о профессорской карьере; 3) будущие планы. Поэтому не спрашивайте меня после первой части, что я намерен делать после Беркли (а я уже сказал руководителю, что контракт не продлеваю). Я попрошу вас дождаться третьей части.
Эпиграф:
Эрлу Фоксу было всего пятьдесят четыре года, но он чувствовал себя древним как мир. После двадцати семи лет исследовательской работы он совсем разлюбил науку. Он шел к этому медленно, исподволь, и только под конец его вдруг словно озарило. Однажды он слушал какой-то доклад и внезапно поймал себя на мысли: "Кому это нужно?" И тут он впервые осознал, что у него пропал всякий интерес к науке, и был поражен этим открытием, как человек, который, взглянув однажды утром на свою жену, неожиданно приходит к заключению: "Да ведь я же давно ее не люблю!"
Митчел Уилсон. Живи с молнией.
Мне свойственно менять планы каждые 5 лет. Очередным поворотным моментом я считаю август 2011 года, когда я окончательно убедился, что не готов и не хочу сразу после постдока становиться профессором. До этого месяца все мои устные и письменные утверждения о желании стать профессором – искренние. После я стал добавлять «но это еще не окончательно», «все может поменяться».
Кризис идей. Одним из требований к получению степени PhD было написание original proposal'а – научного проекта на тему, не связанную с диссертацией. Раньше отсутствие идей меня волновало мало. В годы своего ученичества я успешно решал одну за другой локальные задачи: олимпиады, экзамены, поступление в аспирантуру, написание статей. Я был уверен, что к моменту защиты и выходу в самостоятельную научную жизнь, идеи обязательно заведутся в моей голове: из чтения литературы, из общения на конференциях, из наблюдения за миром – из самого университетского воздуха.
И вот летом 2011 года я понял, что защита на носу, а идей нет и взяться им неоткуда. Я не говорю о тех идейках, которые гарантировано приносят публикацию в Org. Lett., гранты, теньюр и известность среди двух десятков коллег. Такие идейки я генерил пачками в рамках своего карбен-боранового проекта. Вот этого никто не делал? Сделаем. Спектр снимем. Опубликуем. В конце концов, таким же образом я предложил идейку, достаточную для прохождения локального испытания – original proposal'а.
Но это все не то. Осмотревшись вокруг, я не увидел других людей с идеями. Если раньше на семинарах, я считал, что просто слишком мал, чтобы понять величие представляемой науки, то теперь я не мог не понимать, что докладчик несет ерунду и ересь. И все же я нашел одного человека, у которого были идеи. И идеи были у моего брата.
Кризис финансирования. Чтобы лучше приготовиться к карьере профессора, на последнем году аспирантуры я засел читать требования и советы по написанию грантов NSF и NIH. Испытал страх и отвращение. Со страхом еще можно бороться. Инструкции по подаче на грин-карту тоже казались сложными и запутанными, но глаза боятся, а руки и голова делают. Но вот отвращение я победить не мог. Очень противно обманом и унижениями выпрашивать деньги, не собираясь их возвращать. Грин-карту просить тоже унизительно, но нет другого способа получить разрешение на работу, чем просить USCIS или соответствующий орган другого государства. За грин-карту я плачу сам и хотя бы соревнуюсь сам с собой, не уменьшая шансов моих коллег. В то же время существует масса неунизительных способов заработать деньги.
Качественный скачок СПбГУ – Питтсбург дал мне импульс и веру в великое научное будущее. Тут можно было самому снимать ЯМР, лед в неограниченных количествах производили специальные машины, любой реактив из каталога через два дня оказывался на столе, не говоря уже о статьях. При перемещении Питтсбург – Беркли я похожего скачка не почувствовал. К тому времени я уже смирился, что Питтсбург – провинция и что глупо искать там большую науку, другое дело Беркли – лучший химический факультет, Хартвиг – ведущий специалист по металлоорганической химии. Но даже перечисленные маленькие вещи в Питтсбурге были лучше реализованы, чем в Беркли. И в Беркли ни у кого не было больших идей. А вот бежать выше уже некуда – только наружу, из Касталии.
Вы скажете, что вся проблема только в том, что в Беркли у меня не пошел проект, вот я и разочарован. Нет, разочарование началось раньше: в моем любимом Питтсбурге, в группе замечательного руководителя Денниса Каррана, в плодотворной работе над карбен-боранами. Написание диссертации прошло бессмысленно и выматывающе. По ночам я вбивал циферки, которые уже где-то были опубликованы, сверял номера соединений и литературных ссылок. Десять статей, опубликованных по проекту, кажутся крутыми только со стороны. Я-то знаю, что в них нет ничего стоящего. Что все 200 ссылок на них из разряда «другие группы тоже занимаются этой проблемой [2–24]», и никто не воспроизвел, не воспользовался ни одним моим результатом. Потому что они бесполезны. Хотя и опубликованы в JACS и ACIE.
Вначале было весело опубликовать первую статью, затем первую статью первым автором, затем первым автором в крутом журнале. А потом наскучило. Получение степени до поры до времени служило мотивацией. Глупо все бросать за четыре месяца до предполагаемой защиты, когда 90% работы выполнено. В постдокстве такой мотивации уже не было. Если я больше не собираюсь быть профессором (а уж тем более идти в индустрию), то зачем все это: публикации, рекомендации, встречи группы, просиживание в лабе. Был бы американцем, завязал бы со всем этим делом сразу после защиты PhD. А так у меня уже был оффер от Хартвига и подвешенный визовый статус. Все-таки нехорошо было бы подставить будущего руководителя и не попытать своего счастья в Калифорнии. Попытал – не получилось. Любовь к академической науке не вернулась.
Так что разочарование не от проекта в Беркли, а от наблюдений, разговоров и размышлений за 5 лет.
Эпиграф:
Эрлу Фоксу было всего пятьдесят четыре года, но он чувствовал себя древним как мир. После двадцати семи лет исследовательской работы он совсем разлюбил науку. Он шел к этому медленно, исподволь, и только под конец его вдруг словно озарило. Однажды он слушал какой-то доклад и внезапно поймал себя на мысли: "Кому это нужно?" И тут он впервые осознал, что у него пропал всякий интерес к науке, и был поражен этим открытием, как человек, который, взглянув однажды утром на свою жену, неожиданно приходит к заключению: "Да ведь я же давно ее не люблю!"
Митчел Уилсон. Живи с молнией.
Мне свойственно менять планы каждые 5 лет. Очередным поворотным моментом я считаю август 2011 года, когда я окончательно убедился, что не готов и не хочу сразу после постдока становиться профессором. До этого месяца все мои устные и письменные утверждения о желании стать профессором – искренние. После я стал добавлять «но это еще не окончательно», «все может поменяться».
Кризис идей. Одним из требований к получению степени PhD было написание original proposal'а – научного проекта на тему, не связанную с диссертацией. Раньше отсутствие идей меня волновало мало. В годы своего ученичества я успешно решал одну за другой локальные задачи: олимпиады, экзамены, поступление в аспирантуру, написание статей. Я был уверен, что к моменту защиты и выходу в самостоятельную научную жизнь, идеи обязательно заведутся в моей голове: из чтения литературы, из общения на конференциях, из наблюдения за миром – из самого университетского воздуха.
И вот летом 2011 года я понял, что защита на носу, а идей нет и взяться им неоткуда. Я не говорю о тех идейках, которые гарантировано приносят публикацию в Org. Lett., гранты, теньюр и известность среди двух десятков коллег. Такие идейки я генерил пачками в рамках своего карбен-боранового проекта. Вот этого никто не делал? Сделаем. Спектр снимем. Опубликуем. В конце концов, таким же образом я предложил идейку, достаточную для прохождения локального испытания – original proposal'а.
Но это все не то. Осмотревшись вокруг, я не увидел других людей с идеями. Если раньше на семинарах, я считал, что просто слишком мал, чтобы понять величие представляемой науки, то теперь я не мог не понимать, что докладчик несет ерунду и ересь. И все же я нашел одного человека, у которого были идеи. И идеи были у моего брата.
Кризис финансирования. Чтобы лучше приготовиться к карьере профессора, на последнем году аспирантуры я засел читать требования и советы по написанию грантов NSF и NIH. Испытал страх и отвращение. Со страхом еще можно бороться. Инструкции по подаче на грин-карту тоже казались сложными и запутанными, но глаза боятся, а руки и голова делают. Но вот отвращение я победить не мог. Очень противно обманом и унижениями выпрашивать деньги, не собираясь их возвращать. Грин-карту просить тоже унизительно, но нет другого способа получить разрешение на работу, чем просить USCIS или соответствующий орган другого государства. За грин-карту я плачу сам и хотя бы соревнуюсь сам с собой, не уменьшая шансов моих коллег. В то же время существует масса неунизительных способов заработать деньги.
Качественный скачок СПбГУ – Питтсбург дал мне импульс и веру в великое научное будущее. Тут можно было самому снимать ЯМР, лед в неограниченных количествах производили специальные машины, любой реактив из каталога через два дня оказывался на столе, не говоря уже о статьях. При перемещении Питтсбург – Беркли я похожего скачка не почувствовал. К тому времени я уже смирился, что Питтсбург – провинция и что глупо искать там большую науку, другое дело Беркли – лучший химический факультет, Хартвиг – ведущий специалист по металлоорганической химии. Но даже перечисленные маленькие вещи в Питтсбурге были лучше реализованы, чем в Беркли. И в Беркли ни у кого не было больших идей. А вот бежать выше уже некуда – только наружу, из Касталии.
Вы скажете, что вся проблема только в том, что в Беркли у меня не пошел проект, вот я и разочарован. Нет, разочарование началось раньше: в моем любимом Питтсбурге, в группе замечательного руководителя Денниса Каррана, в плодотворной работе над карбен-боранами. Написание диссертации прошло бессмысленно и выматывающе. По ночам я вбивал циферки, которые уже где-то были опубликованы, сверял номера соединений и литературных ссылок. Десять статей, опубликованных по проекту, кажутся крутыми только со стороны. Я-то знаю, что в них нет ничего стоящего. Что все 200 ссылок на них из разряда «другие группы тоже занимаются этой проблемой [2–24]», и никто не воспроизвел, не воспользовался ни одним моим результатом. Потому что они бесполезны. Хотя и опубликованы в JACS и ACIE.
Вначале было весело опубликовать первую статью, затем первую статью первым автором, затем первым автором в крутом журнале. А потом наскучило. Получение степени до поры до времени служило мотивацией. Глупо все бросать за четыре месяца до предполагаемой защиты, когда 90% работы выполнено. В постдокстве такой мотивации уже не было. Если я больше не собираюсь быть профессором (а уж тем более идти в индустрию), то зачем все это: публикации, рекомендации, встречи группы, просиживание в лабе. Был бы американцем, завязал бы со всем этим делом сразу после защиты PhD. А так у меня уже был оффер от Хартвига и подвешенный визовый статус. Все-таки нехорошо было бы подставить будущего руководителя и не попытать своего счастья в Калифорнии. Попытал – не получилось. Любовь к академической науке не вернулась.
Так что разочарование не от проекта в Беркли, а от наблюдений, разговоров и размышлений за 5 лет.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-10-11 09:27 pm (UTC)Искренне желаю удачи в индустрии или в собственном бизнесе!
no subject
Date: 2012-10-11 09:35 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-11 09:59 pm (UTC)У биологов и денег больше, но народу еще больше.
no subject
Date: 2012-10-11 10:01 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-11 10:04 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-11 10:10 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-11 10:51 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-11 11:37 pm (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 12:06 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 12:15 am (UTC)Вопрос: известны ли летучие соединения бора, углерода, и водорода с молекулярной массой ниже 29?
(Понятно, откуда у тут ноги растут, но вот любопытно мне очень)
no subject
Date: 2012-10-12 01:05 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 01:27 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 01:30 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 01:34 am (UTC)Если есть идеи, то это очень хорошо. Я шел в постдоки без идей, с одной только прагматической мыслью: Хартвиг умеет устраивать своих постдоков в академию. Возможно, это было ошибкой. Но мои нынешние планы и идеи нехимические, поэтому с академией придется повременить.
no subject
Date: 2012-10-12 01:54 am (UTC)Простейшее соединение метилборан CH3BH2 (мол. масса около 28). Но он легко димеризуется, то есть предпочитает существовать в виде (CH3BH2)2 с удвоенной мол. массой 56. Но даже в этом виде должен быть летуч. Он получен, хотя, возможно, только в растворах, а не в чистом виде.
В газовой фазе, наверно, можно наблюдать отдельные молекулы или ионы весьма необычного состава, вроде H2C=BH, но я нашел только теоретические расчеты этой молекулы.
В общем, для ответа на этот вопрос желательно знать, откуда он возник.
no subject
Date: 2012-10-12 01:55 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 01:57 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 01:57 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 02:02 am (UTC)Завтра и послезавтра выложу еще две части. Все-таки слишком большой текст за раз мало кто любит читать.
no subject
Date: 2012-10-12 02:09 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 02:10 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 02:16 am (UTC)Но да, без грин-карты я покидать город Беркли не буду. Продолжу сидеть по тому же адресу, а если спросят, чем я занимаюсь, то отвечу, что предыдущий контракт закончился, теперь ищу работу. Если их этот ответ не устроит, то обижусь и вернусь в Россию.
no subject
Date: 2012-10-12 02:18 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 02:20 am (UTC)no subject
Date: 2012-10-12 02:22 am (UTC)Насчет возвращения в Россию - в принципе можно, конечно в вашей ситуации, но лучше доделать дело до конца с ГК. Хотя, если так невыносимо жить - то кто его знает.
Вообще говоря, сразу после защиты кандидатской практически всем надо какой-то перерыв поиметь, сменить тему или экспедиция какая-то и т.д.