andresol | Entries tagged with academia

Имею право раз в год почитать для души статью по химии. Выбирал по тому же принципу, что и в прошлый раз со статьёй Даудны и Фрэнсиса: открыл последний выпуск журнала ACS Central Science, который хорош тем, что все статьи в нём в открытом доступе (я не настолько ностальгирую по химии, чтобы читать её за деньги), и выбрал самую популярную по числу просмотров.

С 5000 просмотров, опередив в два раза публикации о ковиде, вперёд вышла статья Дэвида МакМиллана из Принстона с заголовком “Rapid Optimization of Photoredox Reactions for Continuous-Flow Systems Using Microscale Batch Technology”. Как это будет по-русски? «Быстрая оптимизация фотокатализируемых оксилительно-восстановительных реакций для систем с непрерывным потоком с использованием технологии отдельных микромасштабных загрузок» – если вы ничего не поняли, как и я при первом прочтении, то будем разбираться вместе:

( Читать дальше )

Мои друзья Амир и

grihanm запустили подкаст Significant Figures о жизни в академии и после академии и пригласили меня поучаствовать в качестве гостя в Эпизоде 4. Тех, кто открыт к подобному способу восприятия информации, приглашаю послушать, что у нас получилось. Гриша выкладывает эпизоды на свой ютуб-канал, где он еще рассказывает о заинтересовавших его химических статьях:

( Читать дальше )

Пролистывал на днях список статей в Organic Letters и увидел знакомую фамилию со звездочкой. Ming Chen стал постдоком в группе Хартвига через полгода после меня. Но в отличие от меня он там задержался на четыре года, опубликовал 6 статей и в 2016 году стал профессором в Auburn University. Есть такой универ в алабамской глубинке. (Между прочим, на эту же позицию в тот же год претендовал другой мой знакомый).

И захотелось мне посмотреть, как Минг поживает в Оберне, зашел на сайт его группы. Поживает неплохо. После “индукционного периода” в пару лет они разогнались и уже опубликовали 15 статей, в основном в Org. Lett. Пресловутой diversity, правда, пришлось пожертвовать: группа пока состоит из пяти китайцев. Для Алабамы весьма достойный результат: если получит грант, то получит и теньюр в следующем году.
( Читать дальше )

Когда меня спрашивают об аспирантуре по химии в США, я обычно даю ссылку на рейтинг grad schools от US News. По химии в нем всего 205 программ, а топ-5 не менялись с тех пор, как я поступал в аспирантуру:

На шестое место в последние годы выполз Northwestern, что мне тоже неудивительно. Хотя в отличии от первой пятерки в той же России о нем мало кто слышал. Или о Висконсине, который делит 9-е место с Принстоном, Коламбией и Йелем.
( Читать дальше )

Кто думает, что все люди с PhD становятся профессорами? Стало мне тут интересно, что стало с моими classmates – людьми, кто в 2007 году начал учить химию в аспирантуре Университета Питтсбурга вместе со мной. Я вот профессором не стал, но хоть кто-нибудь стал? Решил это выяснить подобно тому, как недавно изучал, что стало с олимпиадниками моего года.

В аспирантуре у нас не было “лицейского братства”. Некоторых своих classmates я видел пару раз в самом начале учебы. А потом и классы мы брали и преподавали разные, и на семинары ходили разные. Органиков я знал более-менее, с ними постоянно пересекались в том числе на SuperGroup Meetings. А вот аналитиков и физхимиков я бы и по именам не вспомнил. Поэтому первой задачей было найти список имен Class 2007 на web archive.

Итак, нас было 38 человек: 18 американцев, 16 китайцев, 3 корейца и я. Сейчас им должно быть около 35 лет, и прошло 6-7 лет после защиты PhD. Но защитились далеко не все. Я точно помнил, что два человека отвалились уже после первого года. Кто-то ушел с мастером. Я создал в Google Sheets новый лист, выписал имена одноклассников в колонку и начал гуглить.
( Читать дальше )

Не так часто, но пару раз в год мне пишут, спрашивая совета о поступлении в аспирантуру. Я даже стал задумываться, не добавить ли мне на мой сайт о грин-картах пример моего Statement of Purpose и рекомендательного письма, которое я писал за одного из своих российских профессоров. В конце концов, аспирантура – важный шаг на пути иммиграции.

Я надеюсь, что люди, которые спрашивают моего совета, осознают, насколько я квалифицирован судить о современной академии, и еще пишут тем, кто читает больше двух статей в год. Но вчерашнее письмо заставило меня взглянуть на ситуацию с новой стороны. Написал мне парень, который тоже олимпиадник, заканчивает магистратуру по органической химии в России, хочет продолжить обучение за границей и горит энтузиазмом быть ученым-химиком.
( Читать дальше )

Хотя скоро будет уже 6 лет, как я ушел из постдоков, я продолжаю рецензировать химические статьи для журнала Journal of Molecular Structure (всего отрецензировал 8 статей, 4 из них в этом году; принял только 1 - это не я такой требовательный рецензент, а такое качество манускриптов).
( Читать дальше )

Ни один пункт в моем списке претензий к Академии не вызвал столько возражений, как тезис №37: “Деньги тратятся на конференции, хотя давно все вопросы можно обсудить по е-мейлу, Скайпу, в крайнем случае приехать лично, но в университет, а не в Шератон на Гавайях“. Как минимум, я сформулировал его слишком размыто. Как максимум, я ошибся. В комментариях я обещал написать отдельный пост о конференциях, чтобы последовательно изложить, что я предлагаю и чего никогда не предлагал.

Чего я никогда не предлагал - отменить или запретить конференции. Что я предлагаю - использовать деньги, выделенные на конференции, максимально эффективно. Обсудив вопрос еще раз с моим братом, я пришел к следующей схеме:
( Читать дальше )

1. Есть Наука - высшая область применения человеческих талантов, и есть Академия - искусственно созданная система для занятия Наукой.
2. Целью ученого должно быть научное открытие, а не получение денег, титулов и статей.
3. Ученые все больше говорят о деньгах, чем о Науке. От профессора требуют быть бизнесменом, при этом большинство профессоров - плохие бизнесмены.
4. Преподавание - историческая обязанность профессоров - уходит на второй план. Можно быть успешным профессором и при этом ужасным преподавателем.
5. Академия превратилась в бизнес. Деньги нужны не для Науки, а чтобы поддерживать штаны во время написания следующего гранта.
( Читать дальше )

Если Сталин сказал,
Значит, есть,
Значит, будет,
Если Сталин сказал,
Станут делом слова.

Песня к XVIII съезду ВКП(б).

Что есть личная свобода: делать то, что хочется. Не иметь начальства, дедлайнов и фиксированного рабочего дня. Не думать о визах, призывах в армии и прочих бюрократических заморочках. Если я захочу пойти на 6 месяцев по Аппалачиан трейлу, то не должен ни у кого отпрашиваться. Вот это личная свобода. Что такое финансовая свобода, надеюсь, всем понятно.

В какой бы депрессии я ни прибывал в августе 2011 года, я не видел для себя иного поприща с большей личной и финансовой свободой, чем университетский профессор. И тут из Франции вернулся мой брат и привез две важные новости.

Во-первых, он рассказал о том, что его знакомый постдок получил грин-карту самостоятельно всего за четыре месяца, а не за пару лет, как я полагал. Эта новость укрепляла перспективы оставаться в США, где иначе личной свободы становилось меньше, чем в России (после февраля 2012 года мы уже не подлежали призыву на воинскую службу).

Во-вторых, он рассказал мне о том, как можно легко делать большие деньги. Я не поверил, но почитал, поизучал рынок и пришел к выводу, что такими вещами я, как любой умный человек, могу успешно заниматься. Открывалась заманчивая возможность быстрого обретения финансовой свободы и полной независимости от капризных грантовых агентств.
( Читать дальше )

dotearth: Если после долгих годов обучения по стандартной схему "школа+универ" человек приходит к осознанию того, что "я знаю, что ничего не знаю", то значит обучение имело смысл. […] А вот за что, по-вашему (в вашей идеальной версии мира, которая, как я думаю, у всех имеется), можно давать степень PhD?
andresol: "Теперь я знаю, что никто ничего не знает".

Из частного письма.

Нет более тщеславного человека, чем я. Вся моя кажущаяся скромность проистекает из чрезмерного тщеславия. Я не хвастаюсь индексами и публикациями, так как ни в грош их не ставлю. Меня забавляют любители повесить над кроватью диплом районной олимпиады третьей степени. Что же тогда вызвало бы у меня гордость и удовлетворение своими трудами? Моя мечта – сделать научное открытие. Большое и жирное, чтобы в учебники вошло на века, чтобы человечество продвинулось на шаг вперед, да если б не я, может быть, двадцать лет пришлось бы ждать, пока кто-то другой совершит то же открытие.

Еще пару лет назад мне казалось, что мой путь предопределен. Аспирант – постдок – ассистант профессор – теньюред профессор – ... И где здесь должно произойти открытие? Есть те счастливчики, кто в аспирантуре сделал нобелевские открытия для своего шефа. Я не из их числа. Оказывается, даже у нынешних знаменитых профессоров за научную жизнь накопится лишь три с половиной хороших идеи. Все остальные публикации идут в шлак вместе с работавшими над ними аспирантами и постдоками. Деннис Карран – замечательный руководитель, но мои десять статей за аспирантуру – счастливое исключение. Вместе со мной трудились люди, которые защищались без статей, у которых проваливался синтез, потому что он не мог не провалиться.

В биографиях и википедиях профессора останутся победителями: сделал это и вот это и получил за них этакую премию. А поражения останутся тихо лежать в лабораторных журналах и Synthetic Communications. И все бы ничего, если бы за успехами и поражениями не стояли другие люди. Когда ассистант профессор начинает путь к теньюру, он набирает столько аспирантов, сколько может обеспечить проектами. У одного проект работает и приносит статьи, гранты и карьерное продвижение – профессору. А другие аспиранты проигрывают в эту научную лотерею. Потому и разрастаются научные группы. Потому Хартвиг набирает десятки новых постдоков. Чтобы стать слишком большим, чтобы проиграть. Профессору для успеха и красивых презентаций нужны два-три победителя. На их фоне, кто вспомнит о проигравших?
( Читать дальше )

Хотел написать этот пост, когда меня не будет в Беркли. Но так как 90% я уже рассказал в комментариях разным людям, пришло время собрать все мысли в один клубок, чтобы не повторяться раз за разом. Получилась серия из трех постов: 1) причины нынешнего разочарования; 2) размышления о профессорской карьере; 3) будущие планы. Поэтому не спрашивайте меня после первой части, что я намерен делать после Беркли (а я уже сказал руководителю, что контракт не продлеваю). Я попрошу вас дождаться третьей части.

Эпиграф:
Эрлу Фоксу было всего пятьдесят четыре года, но он чувствовал себя древним как мир. После двадцати семи лет исследовательской работы он совсем разлюбил науку. Он шел к этому медленно, исподволь, и только под конец его вдруг словно озарило. Однажды он слушал какой-то доклад и внезапно поймал себя на мысли: "Кому это нужно?" И тут он впервые осознал, что у него пропал всякий интерес к науке, и был поражен этим открытием, как человек, который, взглянув однажды утром на свою жену, неожиданно приходит к заключению: "Да ведь я же давно ее не люблю!"

Митчел Уилсон. Живи с молнией.

Мне свойственно менять планы каждые 5 лет. Очередным поворотным моментом я считаю август 2011 года, когда я окончательно убедился, что не готов и не хочу сразу после постдока становиться профессором. До этого месяца все мои устные и письменные утверждения о желании стать профессором – искренние. После я стал добавлять «но это еще не окончательно», «все может поменяться».

Кризис идей. Одним из требований к получению степени PhD было написание original proposal'а – научного проекта на тему, не связанную с диссертацией. Раньше отсутствие идей меня волновало мало. В годы своего ученичества я успешно решал одну за другой локальные задачи: олимпиады, экзамены, поступление в аспирантуру, написание статей. Я был уверен, что к моменту защиты и выходу в самостоятельную научную жизнь, идеи обязательно заведутся в моей голове: из чтения литературы, из общения на конференциях, из наблюдения за миром – из самого университетского воздуха.
( Читать дальше )